Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Ничего, что уже случилось.

Он развернул экран. Письмо пришло от инвестиционной группы «Рубеж». Ее представитель предлагал Павлу конфиденциальную встречу по «возможному участию в портфеле строительных активов Нижегородской области». Внизу отдельной строкой стояло: «В том числе активы ООО “Северный контур” при изменении структуры финансирования».

— Ты их знаешь? — спросила я.

— Работал с ними пять лет назад. Они финансировали реконструкцию гостиницы.

— Что хотят от тебя?

— В письме — экспертную оценку объектов и возможное руководство техническим блоком после сделки.

— После какой сделки?

— Не написано.

Павел переслал письмо своему генеральному директору и Тамаре, поставив меня в копию только в части раскрытия конфликта на депо.

— Ты мог сначала выяснить условия, — сказала я.

— Выясню. Не конфиденциально от заказчика и не от тебя, пока они называют компанию Сергея и наш объект в одном разговоре.

Через минуту пришел ответ «Рубежа»: встреча возможна в понедельник, участие руководства не требуется, предложение носит личный характер.

Павел закрыл письмо.

— Теперь как раз требуется, — сказал он.

ГЛАВА 14. Выгодное предложение

Подробные условия предложения «Рубежа» я узнала не от Павла.

Пятнадцатого декабря в девять утра Тамара собрала внеочередное заседание наблюдательного комитета. На столе перед каждым участником лежала распечатка письма, которое представитель инвестора прислал руководству проектной компании Павла. В приложении был предварительный перечень условий на шести страницах.

Павел сидел напротив меня, рядом со своим генеральным директором Алексеем Никифоровым. Мы не успели поговорить утром. Накануне он написал только, что встреча с инвестором прошла при руководителе и протокол передан АНО.

— До обсуждения я раскрываю личный интерес, — сказал Павел. — «Рубеж» предлагает мне возглавить технический блок отдельной структуры, если сделка состоится. В этом случае я получу опцион на долю и войду в партнерскую программу. До решения комитета от дальнейших переговоров отказался.

Тамара посмотрела на Алексея.

— Ваша компания знала об этом до встречи?

— Павел переслал первое письмо в тот же вечер, — ответил тот. — Я присутствовал на разговоре. Личного соглашения нет.

— Тогда к условиям.

Я открыла приложение. «Рубеж» собирался предоставить «Северному контуру» краткосрочное финансирование, а при невыполнении показателей получить право приобрести часть техники, складские остатки и права по нескольким незавершенным контрактам. Цена определялась с понижающим коэффициентом за срочность. После покупки активы переходили в новую управляющую структуру. Техническую команду предлагалось собрать на базе компании Павла.

Отдельный пункт касался депо. АНО должно было подписать с «Северным контуром» соглашение о полном урегулировании прежнего договора: принять уже выполненные работы по имеющимся актам, отказаться от дополнительных требований по скрытым недостаткам, кроме умышленно скрытых, и снять удержание части оплаты. После этого инвестор обещал профинансировать продолжение проекта через новых подрядчиков.

— Они хотят закрыть старый контур ответственности до входа в активы, — сказал юрист АНО. — Формулировка шире обычного мирового соглашения. Мы потеряем часть требований, которые могут возникнуть после обследования.

— Что получаем? — спросила Тамара.

— Финансирование недостающего объема, — ответил Алексей. — И доступ к технике по ставке ниже рыночной. Для срока это могло бы быть полезно.

Рашид перелистнул приложение.

— Здесь нет перечня уже известных дефектов. Только ссылка на акты «Северного контура».

— Потому что обследование не закончено, — сказал Павел. — Инвестор предлагает закрыть претензии до результата.

— А ты что предлагаешь? — спросила Тамара.

— Отказаться от пакета в нынешнем виде. Сначала завершить аудит старых работ. Если после этого «Рубеж» готов обсуждать финансирование без отказа от требований, рассмотреть отдельно.

Алексей повернулся к нему.

— Это позиция технического директора или человека, связанного с Инной?

Вопрос был законным и неприятным. Я не вмешалась.

— Технического директора, — ответил Павел. — Личная связь раскрыта. Именно поэтому решение должен принять комитет без моего голоса. Я передаю факты: неизвестный объем скрытых работ, незавершенное обследование, условие об отказе и моя предложенная выгода.

— Если сделка даст деньги на проект, отказ тоже несет риск, — сказал Алексей.

— Да. Его надо посчитать. Но нельзя обменять неизвестное требование на обещанное финансирование, не установив хотя бы диапазон.

Тамара попросила финансового директора показать остаток резерва и прогноз на первый квартал. Денег хватало до конца февраля при текущем графике, но повторные работы могли создать дефицит. «Рубеж» предлагал удобный запас, только цена запаса не была определена.

Я изучала список активов «Северного контура». Там были два крана, парк малой техники, складские остатки и права по трем договорам. По некоторым позициям цена составляла шестьдесят процентов от ориентировочной рыночной. Если Сергей продавал их ради срочного финансирования, чистая стоимость компании могла снизиться. Но я не знала состояния техники, долгов и условий залога. Для моего суда этот список был не доказательством стоимости, а сигналом, который следовало передать оценщику законным путем.

— У меня тоже конфликт, — сказала я. — Сделка может повлиять на стоимость спорного имущества. Я не должна участвовать в решении АНО. Но прошу сохранить материалы и передать запросы через юристов, если они относятся к оценке.