Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Эти требования придумали, чтобы отжать из нас еще деньги.

— Их определяет заказчик и технический надзор.

— Ты прекрасно знаешь, как оформлялись те работы.

— Знаю только часть. Поэтому не даю заключений.

— Горин рассчитывает купить наши краны за половину цены, когда ты закончишь суд?

— Он отказался участвовать в покупке активов до разрешения конфликта.

Сергей рассмеялся.

— Мужчина отказался от денег ради тебя, и ты поверила, что это профессиональная этика?

— Он сохранил официальный след до разговора со мной. Этого достаточно для оценки действия.

— Ты всегда любила бумаги, когда на них стояло нужное имя.

— Все дальнейшие вопросы по сделке направляй Марине.

— Кира ушла из переговоров с «Рубежом». Ей тоже поверишь?

Я не успела спросить, что означает «ушла». Сергей завершил звонок.

Сообщила Марине его слова и не стала звонить Кире. Отказ подписать задние даты и выход из переговоров могли быть связаны, а могли не иметь общей причины. Мне не принадлежало право собирать ее мотивы из чужих реплик.

Семнадцатого декабря Павел получил официальный ответ «Рубежа». Инвестор снимал предложение о партнерской программе и сообщал, что продолжит обсуждение финансирования напрямую с руководством. Алексей не скрывал недовольства.

— Ты поставил компанию в сложное положение, — сказал он на видеовстрече, где присутствовали Тамара и юрист. — Мы могли разделить роли и сохранить возможность.

— Могли, — ответил Павел. — Но письменного разделения не было, а моя выгода зависела от пакета, который оценивала наша команда.

— Теперь инвестор считает нас ненадежными.

— Он считает, что условия придется обсуждать открыто.

— Иногда бизнес требует сначала получить возможность, потом оформлять.

Я услышала знакомую формулу и посмотрела на Павла. Он не повысил голос.

— Я так больше не работаю, — сказал он.

Встреча закончилась без примирения. Алексей подтвердил, что вопрос о годовой премии будет пересмотрен по итогам года. Павел сохранил должность и проект, но цена перестала быть предположением.

После работы мы гуляли по Нижне-Волжской набережной. Снег еще не лег окончательно, у воды было сыро, левая кисть Павла мерзла даже в перчатке. Он прятал ее в карман, а правой держал мою руку.

— Ты злишься на Алексея? — спросила я.

— Да.

— Он неправ?

— В том, что предложение могло помочь компании, — нет. В том, что конфликт можно оформить после сделки, — неправ.

— Ты боишься потерять работу?

— Немного. Больше боюсь, что руководство согласится на похожий пакет без меня и мы все равно окажемся техническими исполнителями.

— Что сделаешь?

— Зафиксирую границы участия. Если условие вернется, либо его исключают, либо я выхожу из проекта с передачей дел.

— Это ударит по депо.

— Поэтому не уйду молча и за один день.

Мы дошли до закрытого летнего кафе. Павел остановился под навесом, где ветер был слабее.

— Я хочу договориться еще об одном, — сказал он. — Не только по работе.

— О чем?

— Если профессиональный риск затрагивает нас обоих, мы сообщаем его до того, как становится удобно. Даже если после этого поссоримся или перестанем встречаться.

— Ты думаешь, я могла попросить скрыть предложение?

— Нет. Думаю, однажды у каждого из нас появится причина отложить неприятный разговор. У меня уже появилась вчера: я хотел сначала понять условия и прийти к тебе с готовым решением.

— Но пошел к руководству.

— Потому что риск был рабочим. Лично тебе сказал позже, и ты справедливо разозлилась.

— Не только справедливо. Еще и из страха оказаться последней.

— Вот это я узнал только сейчас.

Я посмотрела на его лицо, знакомое уже не отдельными чертами, а реакциями: как он ждал ответа, не подталкивая; как задавал один вопрос вместо трех; как признавал цену без попытки увеличить собственное достоинство.

— Согласна, — сказала я. — Если риск касается работы или доверия, говорим сразу. Не тогда, когда нашли красивое объяснение.

— И не требуем заранее простить.

— Да.

— Что будет, если нарушим?

— Последствия зависят от вреда. Нельзя написать штраф за все случаи.

— Жаль. Таблица была бы удобнее.

— Именно поэтому ее не будет.

Мы поцеловались под навесом и продолжили путь. На этот раз правило не лежало в протоколе Тамары. У него не было внешнего владельца и срока проверки. Оно существовало только до тех пор, пока каждый из нас выбирал соблюдать его в момент, когда молчание становилось выгоднее.

Девятнадцатого декабря комиссия приняла документы «СтройРезерва» по первой партии дверей. Маркировка на фотографиях совпадала с сертификатами, паспорта фурнитуры были в комплекте, отгрузку назначили на одиннадцатое января после праздничного перерыва. Я внесла дату в график и запросила присутствие Рашида на входном