Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Ты не входишь в голосующий состав, — ответила Тамара. — В протоколе отметим раскрытие и твой выход из обсуждения условий.

Я собрала бумаги и перешла в соседний кабинет. За дверью продолжался разговор. Мне хотелось знать, как голосует Павел, хотя он уже отказался от голоса. Хотелось услышать, защищает ли Алексей будущую сделку и какую сумму «Рубеж» готов дать. Но право Инны в имущественном споре не превращало меня в участника закупочного решения АНО.

Через час вышел Рашид.

— Комитет отклонил соглашение об отказе от требований, — сказал он. — Финансирование готовы обсуждать после обследования и без общей оговорки об освобождении.

— Единогласно?

— Павел и Алексей не голосовали как представители потенциального выгодополучателя. Остальные — единогласно.

— Что будет с его предложением?

— Спроси у него.

Павел появился через несколько минут. Мы прошли в пустой кабинет, где я оставила ноутбук.

— Ты знал условия вчера? — спросила я.

— Услышал на встрече. Письменный документ пришел ночью. Утром его получил комитет.

— Почему не позвонил мне?

— Потому что сначала должен был раскрыть предложение тем, чьи решения оно затрагивает. Если бы начал с тебя, могло показаться, что мы согласовали общую позицию до заседания.

— А сообщение о том, что речь идет о покупке активов Сергея?

— Написал бы после регистрации письма у Тамары. Она назначила комитет на девять, мы приехали раньше.

Я понимала последовательность. И все равно чувствовала себя последней, кто узнал о событии, способном изменить стоимость имущества и карьеру человека, с которым я просыпалась.

— Лично мне ты когда собирался сказать?

— Сейчас. Полностью, включая мою выгоду.

— Ты уже отказался?

— От переговоров в закрытом виде и от участия в пакете с отказом от требований. Если инвестор вернется с прозрачным предложением после аудита, компания может его рассмотреть. Я не войду в структуру, которая покупает активы «Северного контура», пока твой спор не разрешен.

— Из-за меня?

— Из-за конфликта.

— Это разные ответы?

— Да. Если бы нас ничего не связывало, я все равно не мог бы руководить обследованием депо и одновременно получать долю от покупки активов прежнего подрядчика по цене, зависящей от результатов этого обследования.

— А после завершения проекта?

— Тогда остался бы вопрос о том, использовал ли я информацию и положение сейчас. Мне такая сделка не подходит.

Он говорил без обиды и не ждал, что я соглашусь с ценой его решения. Это раздражало почти так же, как успокаивало.

— Что ты теряешь?

— Возможность партнерства. Если Алексей продолжит переговоры без меня, вероятно, годовую премию за развитие направления. Точную сумму не знаю.

— Примерно?

— От восьмисот тысяч до миллиона двухсот. И шанс получить долю в новой компании через два года.

Я села на край стола.

— Это больше, чем ты говорил о любой своей премии.

— Потому что раньше она не относилась к нашим решениям.

— Ты мог принять предложение, а с обследования уйти.

— Мог. Но тогда бросил бы объект в середине и все равно оставил вопрос, что знал до ухода. И я не хочу работать в покупке, которая выгоднее, если чужая компания стоит дешевле из-за неустановленных обязательств.

— Даже если эта компания принадлежит Сергею?

— Именно это не имеет значения.

Я спросила:

— Ты хочешь, чтобы я была благодарна?

Павел помолчал.

— Нет. Хочу, чтобы ты знала факт. Благодарность сделала бы мое решение услугой тебе. Я отказался от конфликта, который принадлежит мне.

— А если я скажу, что все равно благодарна?

— Можешь. Только ничего за это не должна.

Я подошла и поцеловала его. Не как плату и не как награду. В середине рабочего дня, в пустом кабинете, это все равно было нарушением нашего правила не демонстрировать близость на объекте. Мы остановились почти сразу.

— Нам нужно выйти по отдельности? — спросила я.

— Нет. Но дверь в следующий раз закроем только для разговора.

— Запишем как корректирующее действие?

— Устного предупреждения достаточно.

Мы вернулись к работе.

На следующий день Марина направила оценщику ходатайство запросить у Сергея сведения о переговорах по продаже активов и финансированию. Приложить документ АНО без согласия владельца мы не могли. Юрист заказчика согласился передать официальное письмо только в ответ на запрос суда или оценщика. Цепочка оставалась медленной, но проверяемой.

Сергей позвонил вечером.

— Ты теперь срываешь сделки через Горина? — спросил он.

— Павел раскрыл предложение своему руководству. Я не участвовала в голосовании.

— Конечно. Ты просто оказалась рядом, когда инвестор отказался от пакета.

— Инвестор не отказался. АНО не приняло условие о прекращении требований по депо до