Развод в 45. Его свадьба — моя работа - Виолетта Весна

У меня сохранялась переписка с Игорем с января. В ней были слова, после которых никто не счёл бы меня женщиной, не способной отпустить бывшего мужа. Он просил не звонить Кире, обещал «закрыть вопросы без грязи», признавал, что несколько месяцев жил двойной жизнью. Достаточно было выложить три снимка экрана.

Я открыла чат и нашла сообщение от восемнадцатого января: «Кира думает, что мы давно разъехались. Не устраивай ей разбор, я сам объясню».

Палец задержался над кнопкой снимка экрана. Я могла отправить его Ладе как подтверждение мотива Игоря. Она бы сохранила, юрист оценил бы возможность использования. Это было разумнее публичной мести и всё же вовлекало в рабочую проверку личную переписку, которую пока никто не просил.

Я закрыла чат.

Игорь мог солгать Кире. Это объясняло давление, но не доказывало, кто смонтировал ролик. Рабочий спор следовало закрывать рабочими материалами. Если Кира задаст прямой вопрос о датах, я отвечу. Делать её зрителем нашей старой переписки ради удобного опровержения я не хотела.

После четырёх Дмитрий попросил пятнадцать минут в переговорной. Встречу он поставил в общий календарь и добавил Тамару, но та отклонила приглашение с пометкой: «Результат письменно».

Я пришла с Алиной. Дмитрий увидел её и подвинул третий стул к столу.

— Я подготовил проект дополнения, — сказал он. — В нём указано, что первая рекомендация была сделана без оценки альтернатив и без позиции операционного директора. Текущий план Натальи Викторовны считаю достаточным для технических рисков.

— Пришлите нам до отправки, — сказала я.

— Пришлю. Ещё я хотел спросить, могу ли я приложить пояснение, что ролик искажает смысл вашей фразы.

— Это факт из технической части. Для него вам не нужно моё разрешение.

— Я спрашиваю, потому что речь о вас.

— Тогда ответ тот же: можете указать подтверждаемый факт. Не объясняйте мои чувства и не пишите, что хотели меня защитить.

— Не буду.

Алина делала записи. Дмитрий не пытался перевести разговор в личный, хотя возможность была. Когда мы закончили, он попросил её остаться и уточнил формат списка оборудования. Я ушла первой.

Вечером у Оксаны пахло запечённой рыбой. Артём сидел у себя с наушниками, её муж был на смене. Мы поужинали на кухне. Сестра не задавала вопросов, пока я сама не рассказала о записке Дмитрия.

— Значит, Игорь делает гадости, а ты злишься на другого мужчину, — подытожила она.

— Я злюсь на обоих. По разным причинам.

— Логично. Просто проверяю.

— Дмитрий признал ошибку.

— Ты хочешь его простить?

— Хочу, чтобы признание оказалось началом, а не способом быстро вернуть всё как было.

Оксана убрала тарелки.

— Тогда смотри, что будет дальше. Я умею ставить спину на место, но человека по одному движению не оцениваю. Нужно увидеть, как он ходит.

— Профессиональная метафора?

— Абсолютно. У меня других нет.

Я осталась у неё до десяти. Когда приехала домой, Лада прислала сводку. Охват ролика вырос, но ни одно крупное городское издание его не опубликовало. Оба клиента приняли полный фрагмент и сохранили брони. Владелец запросил итог проверки к шестнадцатому октября.

Последним было сообщение от Киры: «Наталья Викторовна, мне нужно поговорить с вами без Игоря и без сотрудников площадки. Предложите нейтральное место вечером тринадцатого».

Я переслала сообщение Тамаре и Ладе, сохранив порядок уведомления. Потом ответила Кире адресом кафе в деловом квартале и попросила подтвердить, что встреча касается личных фактов, а решения по проекту она пришлёт отдельно.

Кира написала: «Да. Мне нужны только ответы на несколько вопросов».

Я внесла встречу в личный календарь: тринадцатое октября, девятнадцать ноль-ноль, кафе в деловом квартале.

ГЛАВА 15. Только факты

Тринадцатого октября Кира подтвердила встречу в девять утра, но до семи вечера не написала больше ни слова.

Я не напоминала. Если бы она отказалась от разговора, мне пришлось бы принять это так же, как её право продолжить свадьбу. Я не собиралась убеждать женщину, что лучше неё понимаю, за кого она выходит.

Рабочий день прошёл в подготовке контрольной недели. Мы проверили списки персонала, расписали окна поставок, закрыли восемь новых гостей в банкетной схеме. Кира подтвердила их официальным письмом; теперь приглашённых было двести восемь. Дмитрий пересчитал маршрут и согласовал ещё один стол у окна, не меняя проходы.

Он общался со мной только по делу и каждый раз называл, чего именно ждёт от моего участка.

— Мне нужна финальная схема движения персонала до шестнадцати, — сказал он после обеда. — Успеете или перенесём мою проверку на утро?

— Успею к пятнадцати тридцати. Алина уже внесла новый стол.

— Принято.

Он не предлагал забрать задачу, не спрашивал о вечерней встрече, хотя видел её в календаре как «личный разговор с клиентом, без проектных решений». Я замечала каждую такую мелочь и злилась на себя за подсчёт. Но доверие после нарушения именно так и возвращалось: через много обычных случаев, когда человек мог повторить привычный поступок и выбирал другой.

В шесть я закончила отчёт, передала позднюю смену Алине и поехала в деловой квартал. Кафе находилось на первом этаже офисного здания. После семи там оставалось