Ствол и артефакт - Андрей Левицкий

И вдруг лэптоп сам собой выключился, мигнув напоследок экраном.

– Что такое? – Я нажал кнопку питания, но ничего не произошло.

– Фигня какая‐то, – сказал Пригоршня, выпрямляясь. – И ради этого тайник делать? О, а вон люк в углу, возле двери. И под ним… Ну точно! Погреб!

– С кровью?

– Не зна… нет! Какая кровь?! Иди проверь, сам увидишь, нет там никакой крови.

– Да я и так знаю, что нет, – рассеянно ответил я, со всех сторон изучая лэптоп. – Я ж сказал: шучу. Тут большого погреба и быть‐то не может, разве что яма какая: дом ведь прям на камнях стоит. Но если хочешь, загляни туда, конечно…

– И загляну, – отрезал напарник, выходя из тайника.

Он направился к двери, через которую мы попали сюда, а я попытался включить машину, но не смог. Черт‐те что и сбоку бинтик. Только что работал – и вдруг на` тебе. Карта там была какая‐то странная: вроде изображение части Зоны, но с пунктирными кругами, и овалами, и стрелочками красными. И что‐то, кажется, написано кириллицей, но прочесть я не успел, только увидел знакомые буквы.

Еще деталь: сбоку из лэптопа торчал переходник USB/VGA, и на нем, как на вбитом в стену гвоздике, висели четки. Я взял их, покрутил в пальцах – бусины непонятно от чего, вроде пластик. Но теплый и вроде едва заметно светится. Выпрямившись, я шагнул наружу.

Из соседней комнаты послышались шаги, и вскоре появился Никита с дробовиком темного в руках.

– Во какой, – сказал он, показывая оружие. – Это «Benelli Nova» итальянский. Нехилая вещь, и патроны тут супермагнумовские, мощные. И удлинитель на магазине, поэтому патронов аж семь штук влазит. Правда, запасных я не нашел. Все равно с такой штукой сподручнее по комнатам шастать. Там окошко за мешковиной в дальней стене, погляди, что я в него увидал.

Перебирая теплые бусины четок, я обошел табурет, на котором стоял лэптоп. Сзади торчал толстый крученый шнур, свисал к полу, вился по нему, затем взбирался по стене, закрепленный изогнутыми гвоздями, доходил до дырки в потолке и там пропадал. К чему он подключен, интересно? Ага, это ветряк электроэнергию дает. Тут, наверно, ветер постоянно дует…

– Ну так иди ж сюда, – позвал напарник, вновь ушедший в соседнюю комнату.

Когда я приблизился, он стволом откинул в сторону мешковину. Я выглянул. Там были все те же камни, на них, рядом с задней стеной дома, стоял приземистый мотоцикл с коляской, какой‐то импортный, неизвестной мне модели, со спущенными шинами и простреленным бачком. А рядом с ним была небольшая гусеничная платформа. В середине виднелось основание круглой турели, с которой сняли верхнюю часть.

– Черт с ним, с мотоциклом, но вот эта машина ничего тебе не напоминает? – спросил Пригоршня.

Я прищурился, соображая.

– Такую же штуку мы в кратере бетонном видели на болоте?

– Точно. Только там на ней еще ствол был. Это, выходит, самоходная электропушка…

– И как она сюда попала?

Он пожал плечами.

– Ладно, я хочу все же подвал еще осмотреть. – Он позволил мешковине упасть на прежнее место.

Когда я вернулся в комнату с тайником, Пригоршня спускался в подвал по крутой лестнице – медленно, с напряженным выражением лица. Наверное, все еще ожидал увидеть бассейн крови…

Я направился ко второй двери, но на полпути оглянулся: Никита, спустившись в подпол на пару ступеней, присел и стал пялиться вниз.

– Что там? – спросил я.

Он ответил:

– Выключатель вижу. Ну такой… старый, рычажок черный, пластмассовый. От него провод идет дальше и… ага, лампочка.

– Так включи свет, – посоветовал я.

– Да он в самом низу лестницы, выключатель этот.

– Ага, ну ладно. Тогда погоди минуту, я только на крышу гляну и назад.

Никита поднял голову и многозначительно посмотрел на меня. Я кивнул с кривой ухмылкой.

– Знаю, знаю. В фильмах ужасов герои всегда в незнакомом месте за каким‐то хреном расходятся в разные стороны, и их поодиночке мочат. Ну так ты не спускайся без меня, а я сейчас вернусь.

Очутившись на крыльце, я перешагнул через тело сталкера и, придерживаясь за один из шестов, подпирающих навес, поглядел вверх. Так и есть: на крыше, дальним краем примыкающей к склону, была антенна, довольно дорогая тарелка. Что‐то непонятно мне все это. Откуда лэптоп здесь, да еще и к такой антенне подключенный? Для чего он? И вообще дом необычный крайне, странный человек тут раньше жил. Если, конечно, человек…

Здание стояло так, что от края крыльца до склона было не больше метра; дальше тянулся настил из хлипких досок с широкими щелями между ними. Я шагнул на доски, встал возле самого края. Немного подавшись вперед, посмотрел. Теплый сухой ветер подул в лицо. Очень светло там, под склоном, светло и жарко. Дымка лежит толстым ватным пластом, скрывая подножия гор. Я глянул вверх: та же дымка висела над головой, и солнце пряталось где‐то в ней, как в стоге сухого сена. Странное место. Вроде и тихое, спокойное – но одновременно пугающее. И дымка эта… Казалось, что в ней – или за ней – должны таиться зловещие, опасные твари, не те, что любят темноту, но такие, которые нападают посреди яркого дня, в жаркий душный полдень, и передвижение их сопровождается шелестом песка, хрустом мелких костей, звяканьем чешуек… Какие‐то, черт знает… солнечные демоны прятались там, в светло‐желтом тумане. Я плюнул со склона, повернулся и вошел в дом.

Никита все же спустился вниз без меня, включил свет. Когда я появился в комнате, его голова возникла из широкого люка, ярко подсвеченная снизу.

– Химик… – сказал он, блестя глазами. – А я знаю, кто в этом доме жил.

– Три медведя?

Когда у него становится такое выражение лица и такой голос, это как сигнал: к словам напарника надо относиться с повышенным скептицизмом. И точно – пропустив мимо ушей мое предположение, он объявил:

– Картограф!

– Кто? – удивился я. – Это еще что за хрен с горы?

– Ну как же! Ты разве про него не слышал? Легендарная личность, навроде Звериного Доктора.

Тут я что‐то стал припоминать, но очень смутно.

– Никита, я тебе уже говорил: Доктор – не легендарный. В том смысле, что он не из легенд и мифов, такой человек действительно есть, живет прямо сейчас, и никто в этом не сомневается. Да я его и видел как‐то. А Картограф этот твой…

– Сказочки, да?

– Да. Зона – место хитрое и запутанное. Из‐за Выплесков тут иногда целые области перестраиваются, тропинки новые образуются сами собой, холмы с места на место переползают, русла смещаются… Ориентироваться здесь трудно даже бывалым сталкерам‐бродягам. Общее расположение больших районов вроде Мусорки, Полигона, Технопрома остается прежним, но мелочь всякая… Это что значит? Это значит, что обязательно должна была возникнуть легенда о Картографе. То есть о человеке, который во всем этом круче всех ориентируется, чуть ли не