Ствол и артефакт - Андрей Левицкий

Точнее, не выстрелил, а нажал на курок. Ничего не произошло: оружие не сработало. Темный приподнялся, и Пригоршня дважды обрушил ствол на его голову. Сталкер упал, Никита отбросил ружье, потянулся к лежащему рядом «эфэну», схватив, выстрелил в смуглый лоб.

– Никогда не угадаешь, сколько мозгов у человека, пока они не разлетятся по земле, – проворчал я.

Никита на заду отполз от мертвеца и уселся по‐турецки. Я привстал, упираясь ладонями в щебень. После «карусели» тошнило, ландшафт вокруг плыл и покачивался.

– Живы, Химик… – пробормотал напарник. – Слышишь, живы мы! Не разорвала нас «карусель», а?

Он стукнул кулаком по щебенке и взглянул на меня. Я молча изучал пейзаж за его спиной.

– Ведь думал: все, конец. Из «птичьей карусели» не выбираются. То есть когда она нас затянула, я не просто подумал, что смерть пришла, я это понял, всем сердцем проникся, до печенок уверовал, что вот сейчас, еще немного – и сдохнет Никита Ильич Новиков, конец ему настанет. С этим, с темным, я так, машинально дрался… Ну потому что инстинкт самосохранения, никуда не денешься. Но реально уже ощутил, что конец мне, да не простой – еще и больно сейчас будет очень, когда она станет на части рвать. Но – свезло нам. А, Химик? Зона за нас, потому что она любит удачливых! – И Никита пнул темного. Тело перевернулось, ткнувшись разбитым лицом в мелкие камни… после чего стало вместе с ними медленно сползать.

Потому что мы находились на относительно широком и длинном уступе, а выше и ниже был склон горы.

– Зона против нас, потому что она не любит идиотов, – сказал я не то чтобы недовольно, но несколько кисло. – Я тоже рад, Пригоршня, ты только скажи: куда это мы попали?

Он привстал, оглядываясь.

– Не, я таких мест в Зоне не знаю.

– Зона? – переспросил я. – Ты что, напарник, какая ж это Зона? По‐моему, мы не в Зоне теперь.

Светло, солнечно, хотя солнца не видно – то ли оно скрывалось за вершинами гор, то ли его невозможно было разглядеть сквозь желто‐белую дымку, окутывающую окрестности. Вершины тоже тонули в этом прозрачном пушистом тумане.

Тепло. Даже, пожалуй, жарко. И как‐то очень сухо, будто в пустыне. От одного вида окружающего пейзажа пересыхало во рту. Сглотнув, я поднялся. Качаясь, точно пьяный, добрел до края уступа, на котором мы находились, и посмотрел вниз. Каменистый неровный склон, крутой, но не отвесный. Я присел на корточки. Невозможно было разобрать, что внизу, хотя мне показалось, что горы тянутся большим кольцом, то есть там круглая долина… Но она терялась в дымке, будто залитая теплым засахаренным кремом.

Далеко слева на краю выступа стоял бревенчатый домик, невысокий и длинный, торцом примыкающий к склону. С другого торца виднелись крыльцо и навес, за ними – короткий настил из досок, нависающий над обрывом. Над крышей домика был ветряк с жестяными крыльями, он вращался на ветру, приглушенно скрипя и чем‐то лязгая.

И все, больше здесь ничего не было. Камни со всех сторон. Дом с ветряком. Невидимая долина у подножия гор, небо. И мы на щебне посреди всего этого.

– Где мы? – спросил Пригоршня.

Я молчал, и он, задав вопрос, тоже надолго умолк, покачивая электроружье. Потом, практически одновременно, мы повернулись друг к другу, но я успел сказать первым:

– Беру свои слова обратно.

– Какие слова?

– О том, что «пространственные пузыри» – сказочка.

– Ну! Понял, что старина Пригоршня глупого не расскажет? Хотя что‐то мне все‐таки не верится…

– Ну тогда объясни, куда мы попали?

– Ну, э… – протянул он. – Может быть, в…

– Куда? Ты говори, говори, я тебя слушать буду.

Он приоткрыл рот, оглядываясь.

– Ну, перебросило нас куда‐то… аномалия то есть… в другую точку Земли, в Африку или там в… Танзанию какую‐то.

– Танзания и есть в Африке.

– Ну и вот…

– Если аномалия так сработала, что перебросила нас в другую точку планеты, то есть если ты допускаешь телепортацию, то почему не допускаешь «пространственных пузырей»? То есть почему одно тебя удивляет, а другое – нет? И вообще, утром ты меня убеждал, что это все не сказки, а теперь мы что, ролями поменялись?

Я не спеша пошел к нему. Голова еще кружилась, но тошнота прошла.

– Ну, если на Земле – то ладно, – сказал Пригоршня. – Но если какой‐нибудь параллельный мир – то это слишком. Фантастика какая‐то.

– Вся Зона – сплошная фантастика. И потом, не думаю, что это параллельный мир. Что – вот прям целый мир? Не просто планета, а и космос вокруг, вселенная? Нет, вряд ли. Мне почему‐то кажется, тут речь именно про такие «пузыри» идет… Ну, типа карманы пространственные, складки. Вот что‐то такое, локальное, – да, могло, наверное, в Зоне образоваться. То есть раньше я бы ни в жизнь не поверил, но теперь… Короче, тут же Выплески то и дело происходят. Представь: разглаженная простыня. Большая такая, квадратная. А теперь представь, что Выплески – это когда кто‐то за центр простыни берется и ее кверху дергает, а потом отпускает. Раз, потом еще, еще… Что будет?

– Ну, сморщится она.

– Вот. И эти морщины, складки на ней – и есть то, что вы «пузырями» называете. То есть не вы, уже – мы, потому что теперь я в их существование тоже, пожалуй, верю.

– Пожалуй… – пробормотал он, и тут темный сталкер, лежащий в метре под уступом, дернул ногой.

Пригоршня, хекнув, направил на него ружье и нажал курок. Тишина: оно не выстрелило.

– Без толку, – сказал я. – Так и думал, что тут работать не станет. Возьми лучше этот свой «эфэн» и мне второй дай. А темный все одно сдох, это у него посмертное мышечное сокращение.

– Почему не будет? – спросил он, отложив ружье, подал мне пистолет‐пулемет, который до того лежал на его коленях, и поднял со щебня второй.

Сунув «эфэн» за ремень на спине, я уселся, поджав ноги, и взял электроружье. На стволе серебрились мелкие буквы: «gun‐solyachich». Две стороны приклада были решетчатыми, внутри что‐то тускло светилось и едва слышно гудело. Я произнес, поворачивая оружие из стороны в сторону:

– Я в этом не очень разбираюсь, но… Слышал, в общем, такие опыты проводили. Короче, от обычной антенны электромагнитное излучение во всех направлениях идет, то есть оно рассеивается в окружающем пространстве. Ну и относительно недавно изобрели такое «устройство с долгоживущим резонансом». Оно излучает энергию иначе, и если в его поле ввести какой‐то другой объект, излучающий энергию на той же частоте, то между ними резонанс возникнет. Благодаря этому создастся туннель для передачи электроэнергии, которая не будет рассеиваться.

– В смысле, башня с тарелками – это был источник энергии для всех ружей на базе? Тогда получается… Ага, тарелки те излучали энергию – ну типа передача электричества без проводов, да? Накрывали этим своим полем базу, и