Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Темные струйки стекали по ладному обнаженному телу, утаскивая за собой кусочки водорослей и ила. Руки оказались длиннее, чем у человека, между узловатыми пальцами натянуты тонкие перепонки. Ногти темнели узкими клиньями.

Зачарованная девушка шагнула вперед и раскинула руки. Мавка только этого и ждала. Метнувшись вперед, она схватила ее в свои объятия и утянула за собой в воду. В том месте, где обе исчезли, вода закрутилась воронкой, потянула воздух внутрь и выплюнула обратно мокрым шипением.

Мира не дышала, мышцы одеревенели, а волосы на затылке встали дыбом. Она ждала… все еще надеялась, что инквизитор ударит магией, что стража выхватит мечи. Но Аскары стояли неподвижно, с холодным безразличием наблюдая за происходящим кошмаром.

В следующий миг чёрная гладь взорвалась глухим всплеском, по бортам побежали тяжёлые волны, хлопнулись о корму и облизали палубу холодной пеной. И в этой пене у самого края появились ещё две головы.

Все случилось быстрее, чем в прошлый раз. Мира даже лиц разглядеть не успела, как твари уже утянули из судна еще двоих — тех, что пытались оттащить первую жертву. Вода снова закрутилась, проглотила их и успокоилась, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги.

На палубе воцарилась мёртвая тишина. Отмеченные сбились к центру баржи и смотрели исключительно в пол, боясь оказаться следующими, на кого упадут взоры водных чудищ.

Хельга тихо всхлипнула, побелевшие пальцы впились в стеклянный шарик на груди. Мира потянулась к ней и сжала ее трясущуюся ладонь, чувствуя потребность не столько утешить, сколько ощутить рядом чье-то тепло.

Инквизитор, наконец, неспешно поднялся со своего места и шагнул ближе к краю. Он вновь вытянул руку над рекой и начал плести в воздухе ломаные узоры, которые тускло вспыхивали и быстро таяли, осыпаясь в воду пепельной крошкой.

Руны на днище загорелись алым, и река снова разгладилась. Туман у берегов отступил на пару локтей, открывая мокрый гранит и чёрные корни. Судно двинулось вперед.

— Все по местам. — скомандовал один из стражей. — Мавки больше не сунутся. Река забрала свою цену.

Слова ударили по палубе тяжелее меча. Отмеченные вздрогнули, но послушно разошлись по лавкам. Мирославе не пришлось никуда идти, со своей скамьи она так и не встала, как и Хельга, застывшая рядом с ней, словно каменное изваяние.

«Река забрала свою цену» — слова стражника не укладывались у нее в голове, вызывая тошнотворное чувство очередного гнусного обмана.

Не река и не мавки забрали троих отмеченных — Аскары отдали их жизни на откуп. И это в самом начале пути. Мира боялась представить, сколькими еще они готовы пожертвовать, прежде чем судно доберется до Пепельных Земель.

— Дарители, — с презрением выдохнула она, отводя яростный взор от инквизитора, и посмотрела в потерянные глаза Хельги. — Теперь я понимаю, что стоит за этим словом. Мы дарим свои жизни… Непонятно за что.

— Тихо, он может услышать, — одернула ее Хельга, боязливо покосившись на мрачную фигуру в черном одеянии.

— А тебе не плевать? — вспыхнула она. — Мы все равно умрем…

— Умереть можно по-разному, Мира…

Через несколько минут впереди показался просвет, и баржа буквально вылетела из узкого горла пещеры. Каменный свод над головой исчез, и над рекой открылось мрачное небо, затянутое мутной завесой.

Русло стало шире и глубже. Чёрная вода перестала биться о камни, и теперь она текла увереннее и ровнее. По обоим берегам реки тянулся непроходимый лес. Обугленные стволы стояли частоколом. Кривые ветви торчали вверх острыми крючьями, цепляясь за низкую мглу. Ни листьев. Ни мха. Ни птиц. Только серые клочья тумана и мертвая тишина.

Мира едва дышала от охватившего ее обреченного ужаса. Черный Лес, из которого выходят свирепые аскарские твари. По другую стороны Пояса Завесы лес выглядел еще более зловещим, чем на границе с землями людей. Здесь свирепых монстров не сдерживал дневной свет — они на своей территории.

Напрасно Мира искала глазами просветы между деревьями, пытаясь рассмотреть вытоптанные тропы, поляны, хоть какие-то признаки жизни. Лес стоял сплошной стеной. Зловещий, мертвый и настолько жуткий, что сводило кишки.

— Черный Лес… — зашептали отмеченные со всех сторон.

— Если из воды разная бесовщина лезла, то теперь нам точно конец…

— Тише… Накликаете беду, — одернул кто-то остальных.

Шёпот оборвался, и тишина снова накрыла судно тяжелым саваном, в котором отчётливо прорезался глухой скрип досок, редкое бряцанье аскарской стали и тихий плеск волн за бортом.

Словно ведомая невидимой силой, баржа шла в аккурат посередине русла, не отклоняясь от курса ни на метр.

Мира оглянулась назад — туда, где виднелось чёрное горло пещеры, ставшей могилой для троих нордстальцев. По соседству в скале темнели еще два провала, и почти сразу из обоих показались суда с развивающимися на мачтах знаменами.

Баржи двигались с разной скоростью, но держали расстояние, чтобы ненароком не столкнуться. На первом судне Мира рассмотрела лиградский знак, но ее взгляд был прикован ко второму. Над ним колыхался флаг с золотым солнцем, зажатым в скрещенных серпах.

Свои.

Сердце девушки встрепенулось и забилось быстрее, когда среди кряждарцев она заметила знакомые фигуры. От радости и облегчения закружилась голова.

— Зоряна… Яромир… — выдохнула она, и впервые за этот бесконечный день в груди потеплело. — Живые.

* * *

Трюм баржи напоминал чрево огромного, медленно умирающего зверя. Здесь, среди штабелей ящиков, воздух был настолько густым от испарений «Горной Желчи», что каждый вдох казался глотком жидкого свинца.

Но не вонь была главным врагом Дамира. Холод. Холод, исходящий от «Ледяных Слез», медленно и неумолимо вытягивал из него жизнь.

Онемевшие пальцы больше не слушались, ресницы обледенели и торчали иглами, дыхание рвалось изо рта облачками пара, которые тут же кристаллизовались и оседали на мешковине сверкающей пылью.

Дамира все сильнее клонило в дрему, но каждый раз, когда его веки тяжелели, в памяти всплывали слова отца.

«Заснуть на снегу — верная смерть, сынок. Холод обнимет, убаюкает, и глаза ты больше не откроешь. Не отпустит ледяной бес».

Только эти советы и не