Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

— Не смотреть! — рявкнул стражник, с силой хватая Миру за запястье. — Взбесятся еще сильнее!

В тот миг, когда его пальцы сомкнулись на её руке, под обручем вспыхнуло неистовое пламя. Корона Верховного прорезалась сквозь кожу огненными иглами.

Мир вокруг девушки неожиданно исказился. Стальные доспехи стражников показались ей сплетенными из обточенных костей, а палуба баржи — выстланной ребрами великанов.

Из груди Миры вырвался беззвучный крик, и во все стороны от неё разошелся мощный магический импульс — точь-в-точь как тот, что она ощутила на площади Клинграда.

Волна багрового света ударила в барьер. Магическая мембрана мигнула раз, другой… и лопнула со звоном разбитого зеркала.

— Завеса пала! — закричал Инквизитор, но его голос утонул в реве сотен глоток.

Начался хаос.

Кры́лы хлынули на палубу сразу с нескольких сторон. Они падали сверху чёрными рваными тенями, били в борта, цеплялись когтями за снасти, срывали фонари. Воздух наполнился шумом перепончатых крыльев, яростным шипением и криками. Стражи вступили в кровавую схватку, но тварей было слишком много.

Закалённая аскарская сталь вспарывала им животы, рубила костлявые конечности, отсекала головы, но кры́лы продолжали лезть вперёд, словно вовсе не чувствовали боли. Чёрная кровь брызгала на доски, на руки, на лица, текла по палубе густыми блестящими полосами, смешиваясь с речной водой.

Но ещё страшнее было то, что творилось над рекой.

Над тремя баржами кружили десятки крылатых тварей. Они резали туман тяжёлыми телами, сталкивались в воздухе, снова расходились, выбирая добычу. Некоторые уже пикировали вниз, метя не в стражу, а в безоружных людей.

И тогда из этого роя вырвался один — огромный, с размахом крыльев в пять саженей. Он рухнул сверху с такой силой, что баржу качнуло. Доски жалобно треснули под его весом. Когти, длинные, загнутые, как серпы Ашгара, с хрустом сомкнулись на плечах Мирославы, пробивая ткань и впиваясь в плоть.

Девушка вскрикнула. Боль полоснула до темноты в глазах. Мир качнулся, палуба ушла из-под ног, и её уже тянуло вверх, в ледяной воздух, пропахший кровью и гнилью.

— Мира! — голос Дамира прорезал этот безумный гул.

Превозмогая слабость, он рванулся вперёд.

В тот миг, когда крыл, мощно взмахнув крыльями, начал отрываться от палубы, Дамир успел вцепиться обеими руками в его лапу. Пальцы соскользнули по склизкой чешуе, но он сжал их с силой утопающего, отчаянно сражающегося за собственную жизнь.

Когти чудовища рвали Мире плечи, кровь тёплыми струями стекала по рукавам, ветер бил в лицо, а внизу палуба уже проваливалась в клубящуюся тьму.

Крыл взмыл выше.

Мира задыхалась от вони, исходившей от твари. Гнилостный, густой запах ворвался в лёгкие и вызвал тошноту. Над самым ухом клацнули челюсти, полные неровных игольчатых зубов. Она отчаянно трепыхнулась, и когти вошли глубже, причиняя невыносимую боль.

Внизу метались огни, мелькали мечи, чёрные силуэты стражей и крылов сплетались в одну бешеную, кровавую схватку. Где-то там, на корме, инквизитор уже творил новое заклятие. Его руки рассекали воздух ломаными движениями, дымные нити тянулись к бортовым рунам, вспыхнувшим багровым светом.

Сражающиеся быстро уменьшались, превращались в беспорядочно движущиеся точки. Крики тонули в ветре. Только Стеклянка внизу блестела чёрной полосой, словно рассечённая рана.

Крыл нёс их прямо в самую гущу тумана — туда, где Чёрный Лес смыкал над руслом свои обугленные ветви. Серые клочья рвались о его крылья, липли к лицу мокрым холодом. Ниже мелькали искривлённые вершины, чёрные, мёртвые, похожие на обгоревшие пальцы, тянущиеся из земли. Всё дальше оставались баржи, стража, люди, крики, свет рун.

Звуки битвы стихали. Остался лишь свист ветра в ушах, тяжёлое, ритмичное хлопанье гигантских крыльев и глухой стук собственного сердца, отдающийся в висках.

Крыл уносил их в неизвестность. В самую пасть Завесы.

Глава 10

Свет был первым, что обожгло глаза. Не багровое зарево пожара и не тусклое мерцание Световых Столбов, а ровный, чистый и невыносимо яркий свет, какой Мира видела только в своих самых несбыточных снах о старом мире. Она попыталась заслониться рукой, но пальцы отозвались лишь слабым покалыванием.

— Проснулась… Златка, живая! — голос Дамира дрогнул от нескрываемого восторга.

Мира с трудом сфокусировала взгляд. Она лежала на широкой добротной кровати, застеленной чистым льняным полотном. Воздух в комнате казался удивительным. Он не вонял гарью, сажей или гнилью. Пахло высушенными травами и свежим деревом.

Она приподнялась на локтях, ожидая, что рваные раны на плечах, оставленные когтями крыла, обожгут невыносимой болью. Но боли не было. Мира ощутила лишь легкое жжение, как после крапивы.

— Тише, тише, бедовая, не вскакивай так, — Дамир сидел рядом на крепком дубовом табурете.

Лицо его сияло, а в речи явственно проступили деревенские нотки, которые он старался скрывать, когда они сбегали в город.

— Ну и напугала ты нас. Сутки в забытьи металась.

— Где мы? — Мира растерянно огляделась, и изумление окончательно вытеснило страх.

Они находились в просторной, светлой избе. Стены из толстых, идеально подогнанных бревен лоснились в лучах магических светильников, закрепленных под потолком. Мебель тяжелая, надежная, сделанная на века. Но особенно странно ощущалось тепло. Девушка инстинктивно поискала глазами печь. В их родной деревне без неё невозможно продержаться и часа, но очага в комнате не было. Углы не тонули в тени, а воздух оставался сухим и ласковым, словно в середине лета.

— В раю, не иначе, — хохотнул Дамир, уловив её замешательство. — Я сам сначала думал, что всё, померли мы, и Аскарот сжалился над нами, закинув в местечко поприятнее Черного Леса. Но нет, живые! И изба эта… посмотри сама, чистота-то какая! У нас в Кряждаре у наместника, небось, так не прибрано.

Мира осторожно коснулась плеча, отогнув край тонкой рубахи. Там, где вчера (или вечность назад?) когти твари рвали плоть до костей, теперь остались лишь ровные розовые пятна.

— Целительница приходила, — пояснил Дамир, заметив её жест. — Женщина здешняя, тихая такая, глаза