Очень приятно, Царь! Добавки - Евгений Бергер

Ого… Я мысленно прикинул объём работ. Алтарь — это, между прочим, серьёзно! Это тебе не «поставила огонёк на фоточку». Это ксерокс, ножницы, канцелярский клей и целеустремлённость маньяка-краеведа. Только вот, на деле это был нифига не алтарь. Просто, кое-кто хотел меня поскорее прикончить… И поэтому вел собственное расследование.

— Я испугался. Честно! — продолжил Левински: — Но моя жена — святая женщина… Она сказала, что это простое «подростковое увлечение». И что все девочки в юности обожают смазливых мальчиков.

— Кхм… — недовольно кашлянул я, потому что «смазливый» — крайне сомнительный комплимент. Особенно — для меня.

— Мы думали, что это увлечение со временем пройдёт. Вернее, думали, что прошло. Коллет забыла про тебя. Переехала в свою квартиру. Исправно ходила на работу… Пока Господин Сидельников… Ты его знаешь под псевдонимом «Воробыч».

— О как…

— Пока Господин Сидельников не рассказал мне об инциденте с фотографиями. Тогда я осознал, что «подростковое увлечение» никуда не делось. С одной стороны — Коллет уже взрослая. И вольна сама решать, за кем ей следовать. Но с другой стороны, как отец — я просто не мог закрыть на это глаза. И сегодня, когда я решил проведать Коллет… то застал её маленькую подругу. Та сказала, что Коллет уехала разбираться с тобой насчёт грядущей свадьбы, и показала мне брачный контракт.

Кнопка… Мать твою! Мелкая озабоченная дурында!

— Всё немного не так, Господин Левински…

— Позволь мне закончить? Так вот, я был поражён до глубины души! Моя воспитанная и скромная дочь совсем сошла с ума… и решила привязать к себе узами брака совершенно незнакомого человека. Но когда я увидел статью в сети, то выдохнул с облегчением. Вы… всё же знакомы.

— Да. Знакомы и… очень хорошо. — настолько хорошо, что она пыталась меня прикончить, но это, пожалуй, лишняя деталь для семейного ужина: — Но вы всё неверно истолковали.

— Оправдываешь её действия? Благородно с твоей стороны, Искандер. Но я бы хотел поговорить о другом. Коллет — хорошая девочка. Да, она зачастую отыгрывает образ стервы. Но это же маска.

Маска, да. Только вот, под этой маской — ещё одна. А под той — двести лет стажа и планы на мой скальп.

— За сегодняшний вечер я опросил достаточное количество людей, которые с тобой связаны. — продолжил он: — Все, как один сказали, что ты — достойный парень.

Ага… Я мысленно поблагодарил этих неизвестных мне свидетелей и понадеялся, что среди опрошенных не было Кнопы, ибо её непосредственность зачастую может сыграть злую шутку.

— Понимаю, что у человека внутри может быть всякое. Мы носим маски и крайне редко раскрываемся полностью. Но… если вы решились на столь серьёзный шаг, я вынужден тебя предупредить. Как отец. Коллет явно любит тебя всем сердцем. И если ты готов взять на себя ответственность, то я буду готов вас благословить. Но если ты просто играешь с чувствами моей дочери… лучше тебе не знать, что тогда будет.

По его лицу читалось, что я всё-таки узнаю. Подробно. В живую.

— Меня восхищает ваша забота и отношение к Летти. Но вынужден сообщить, что мы с ней только друзья. А брачный контракт составила Кнопа из-за глупого розыгрыша Лилии. — я вытащил из внутреннего кармана пиджака карандаш и написал несколько предложений на салфетке: — Видите? Почерк не мой. И уж явно не Летти.

Левински посмотрел на салфетку так, будто я предъявил ему результаты экспертизы. По-хорошему, для полноты картины — стоило приложить ещё и справку из полиции, но салфетки под рукой мне показалось достаточно.

— Выходит, это была игра… — нахмурился Эдуард Васильевич.

— С чего вы взяли? Летти следила за мной ради своей подруги — Изольды Звонарёвой. Та была в меня влюблена, но мы уже во всём разобрались. Инцидент у Воробыча так же произошёл по нелепой случайности. Те фотографии были старыми и принадлежали Изольде. Что же касается контракта — Кнопа иногда не думает о последствиях. Её шутка вышла из-под контроля.

— А фотография, где вы лежите в обнимку на снегу? Хочешь сказать, что и это из-за Госпожи Звонарёвой и шуток Кнопы? — с недоверием спросил Господин Левински.

— Это случилось из-за того, что я не хотел извиняться перед её подругой за… неудачную шутку. Летти очень дорожит своими друзьями и пресекает любую попытку их обидеть. Я был нагл. Я не подумал, что для её подруги суть шутки может нести сугубо негативный характер и… Летти нашла меня. Вспылила. Произошла перепалка. Летти перестала себя контролировать и полезла на меня с кулаками. Мы упали.

«Мы упали.» Красиво звучит. Как в кино. Только в кино обычно не пытаются попутно оторвать герою голову…

— А в соседнем здании оказался сетевой узловик, который прибежал на шум. Увы… мы с Летти оба люди из шоу-бизнеса. Поэтому сетевой узловик, естественно, решил раздуть скандал. Только и всего.

— Выходит… я действительно всё неправильно понял. — в голосе Господина Левински звучало разочарование, какое бывает у человека, который весь вечер точил нож, а резать оказалось нечего.

— Мне жаль это говорить, но так и есть. Мы с Летти хорошие друзья. Но я… в силу своей глупости, иногда могу накосячить с юмором. Прошу простить меня за это. Молодой. Глупый. Но обещаю исправиться.

Обещание, конечно, было щедрое. Примерно, как обещание сесть на диету, данное с шашлыком в руке.

— М-м-м… — Эдуард Васильевич откинулся на спинку стула, которая под ним жалобно, но уважительно скрипнула: — Всё ещё хуже, чем я думал.

— Что вы имеете в виду?

— Ты… слепой.

— Эм-м… чего?

— Не видишь, что творится у тебя под носом. — улыбнулся Господин Левински, и улыбка эта была почти отеческой, если не считать всего остального: — Жаль. Очень жаль. С одной стороны, мне хочется порвать тебя на лоскуты, поскольку ты приносишь моей драгоценной дочери неимоверные страдания. С другой стороны… ты же делаешь это неспециально.

Приятно, когда тебя не рвут на лоскуты исключительно из-за твоей неосведомлённости. Живём, значит…

— То есть, вы думаете, что Летти… влюблена в меня? — я едва смог скрыть усмешку. Точнее, я героически загонял её обратно, а она рвалась наружу, как Кнопка к брачному контракту.

— Не думаю. Я в этом уверен. — Господин Левински залпом осушил стакан с виски, будто запивая им горечь от моей наивности: — Приглядись. Подумай, парень. Возможно… ты упускаешь из виду свою судьбу?

— Летти явно в этом не заинтересована.

— Пускай будет так. — Эдуард Васильевич взглянул на часы, которые стоили примерно, как