Очень приятно, Царь! Добавки - Евгений Бергер

весь «Шашлычок»: — Ладно. Времени много. Я отвезу тебя обратно. Не буду скрывать — мне очень обидно. Пускай ты и безродный сирота… но в целом — человек неплохой. Жаль, что глупый.

— Да с чего вы взяли?

— С того, что я — отец. — пожав плечами, ответил он: — А отцы всегда чувствуют, что на душе у дочерей.

— Послушайте. Очень здорово, что вы с такой заботой относитесь к Летти… но вы не правы. Летти любит кого угодно, но только не меня.

— Думай, что хочешь, Искандер. Но учти… если обидишь её целенаправленно — мы встретимся снова. Но уже не в ресторане, а во втором заведении. — он сделал многозначительную паузу, давая мне возможность вообразить меню того, что подают во втором заведении: — Поехали.

Любовь… Конечно! Я-то прекрасно помню, что Летти сделала тогда в Изнанке. Конечно же, обиды уже не таю. Это бессмысленно. На обиженных воду возят. Но как в том анекдоте про ложки: «осадочек-то остался»…

В общем, я не верил словам Папаши. Он просто сплёл воедино факты и ситуации, о которых совершенно ничего не знал. Однако получилось, надо признать, складно. Хоть на стенку вешай, как народную легенду. Но зато настроение попортил знатно! И посадил семя сомнения? Нет… просто вызвал лютое раздражение. Хотя семечко, зараза, всё-таки бросил. Маленькое. Едва заметное. Но чувствую — поливать я его точно не стану.

* * *

— И что он сказал? — тяжко вздохнув, спросила Летти, сидя за столом и попивая тархун.

— Что ты сохнешь по мне. — с усмешкой ответил я, натирая бокалы за барной стойкой: — А я говорил… Я знал, что ты в меня втрескалась. Вот словно сердцем чуял! Или жопой?..

— Пф-ф-ф-ф… — весь лимонад чуть не вылетел изо рта Повелительницы Тьмы: — Я⁈ Сохну⁈ По тебе⁈ Папа в своём уме⁈

— Вот я ему тоже самое сказал, что это невозможно. Но он авторитетно заявил, что я глупец. И что закопает меня, если я посмею разбить тебе сердце. Конечно, мне очень хотелось сказать, что сердца у этой стервы нет… Но я сдержался. Всё же, это твой местный батя. И он тебя о-о-о-очень любит.

— Нет, в том, что ты тупой — батя прав. Но вот про влюблённость… Да уж! Честно, не думала, что всё настолько запущенно.

— Летти… Дорогая моя! Вся проблема в том, что ты в открытую следила за мной. А твоя детективная доска была воспринята неправильно!

— Я виновата что ли⁈ Мне нужно было тебя прикончить. Только и всего! Но я хотела сделать это незаметно… Медленно.

— И нежно. Ох, зря ты, конечно, всё это затеяла. Но я правда не хочу разбираться с твоим местным батей. Он крутой мужик… спору нет. Однако стоит напомнить, что я — не человек. Я могу и серьёзно разозлиться.

— У-ню-ню… Не человек он! Ха! Пока я стояла на улице — твои мохножопые друзья рассказали, что ты отправил их на внутреннюю стоянку, чтобы помочь парнишке накопить на школьные принадлежности для младшей сестры. Конечно… Ты зло! Ты кошмар! Ты ужас, летящий на крыльях ночи, Дерек. Я очень надеюсь, что ты просто прикалываешься… Ибо если нет — то ты ещё тупее, чем я думала.

— Я повторюсь. Меня совсем не прикалывает разбираться с твоим батей. Поэтому… дорогуша — ты должна сесть с ним и поговорить. Чтобы больше я его с такими контекстами не видел.

— Вообще-то, это ты виноват, что Кнопка составила брачные договора!

— Конечно… Кошка бросила котят — это Дерек виноват.

— То есть, ты ещё и вину отрицаешь?

— Я уже извинился перед Кнопкой. Просто… Ты истеричка. И тебе надо уметь держать себя в руках.

— Ах истеричка, значит? — усмехнулась Летти: — Может, мне чисто по приколу рассказать Лилии обо всех твоих похождениях? Ей будет очень интересно послушать.

— Расскажи. Ты же знаешь, что мне всё равно.

— Ой-ой-ой… Какой крутой мужчина! Я млею…

— Естественно. Сейчас вернёшься домой — кинешь в потолок свои трусики… А они прилипнут.

— Фу, как это мерзко… — смущенно выдохнула Летти.

— Просто шучу. Лучше скажи, нашла-ли ты инфу по тому пареньку?

— Да. Всё нашла. Скину, как буду дома.

— Отлично! — я поставил последний бокал на поднос и подошёл к Повелительнице Тьмы: — И запомни… Ещё хоть раз я от твоего отца услышу такую муть… Я тебя поймаю и отхлестаю по заднице!

— Да-да-да! Конечно-конечно. И Кнопке, естественно, никто не делал предлож… — и тут Летти замерла, а затем с ужасом посмотрела на меня: — Дерек! Слушай… А как долго Кнопка была Генералом?

— Почти десять лет, а что?

— Ты говорил, что Абсолютную Тьму воспитывал твой отец. Так?

— Ну, да… А что?

— Слушай. Кнопка же общалась с ними?

— Естественно. Можно сказать, что Кнопка была их любимицей. Почти, как дочь.

— Хм-м… Генералы же всегда выглядят безобидно. И это их оружие. Маскировка! И мне сейчас стало интересно, а могла ли Кнопка… Чисто гипотетически… — Повелительница Тьмы осеклась и вновь смущённо покраснела: — А, ничего! Забудь…

— В смысле⁈

— Сказала же! Всё. Не актуально!

— Летти… Ты же знаешь, как меня это дико раздражает!

— Я хотела сморозить лютую дичь, которая невозможна! Всё! — Летти отставила стакан в сторону: — Не будь занудой. Девочки не любят таких.

— Думаешь, мне не плевать?

— Действительно… И на что я рассчитывала? Ладно. — Повелительница Тьмы потянулась за кошельком: — Увидимся в выходные.

— Не надо. Это за счёт заведения.

— Какие мы щедрые… — Летти взлохматила мои волосы: — До встречи! И… это… Ещё раз — прости за отца. Они с мамой и правда очень волнуются.

— Не сладко тебе приходится.

— Ну, что поделать? Такова сила заботы и любви. Это надо ценить!

— Смотря, с какой стороны посмотреть.

— Угу… Всего плохого! — Летти показала мне язык и быстро удалилась из «Шашлычка».

— Ну, что? Разобрались? — из кухни выглянул Колян, дожёвывая креветку.

— К счастью… — с облегчением выдохнул я и забрал стакан из-под тархуна: — Только сейчас понял, как мне повезло.

— В плане?

— С самого момента перерождения я был отдан самому себе.

* * *

— Относись ко всему легко. — с улыбкой произнёс Петрович, когда мы с Коляном пришли, чтобы помочь коменданту убрать снег: — Девушки — спутники жизни. Иногда они приходят и уходят. Кто-то забирает, кто-то оставляет. Со временем ты… научишься определять. Но некоторые из них, конечно же, остаются навсегда. Вгрызаются цепкими клещами и не отпускают. Любовь… она такая.

— Петрович, и ты туда же? — возмутился я,