Хроника - Салимбене де Адам

Брат Николай, рассудив, что изгонять юношу из ордена собирались не за проступок, а за недостаток, которым тот был награжден от природы, стал каждый день призывать его с рассветом к себе, дабы тот ему прислуживал во время мессы. По ее окончании отрок, по наставлению брата Николая и в его присутствии, всякий раз преклонял за алтарем колени, уповая на милость Божию, а брат Николай касался его лица и носа, желая – если на то будет воля Господа – принести ему благо исцеления, но наказывал при этом отроку держать все это в тайне. Что же еще к этому добавить? Отрок совсем освободился от своего недостатка, и отныне спал тихо и спокойно, как сурок, и не причинял больше братьям никакого неудобства. В дальнейшем он перебрался в Римскую провинцию и там был священником, исповедником и проповедником, и всегда стремился услужить и принести пользу другим братьям, ибо сознавал, что Господь благодаря молитвам и заслугам блаженного Николая оказал ему великую милость, и да будет Он благословен во веки веков. Аминь.

О брате Бертольде, который прекрасно проповедовал, и родом был тевтонец и из ордена братьев-миноритов

А теперь обратимся к брату Бертольду из Германии[2606]. Он был из ордена братьев-миноритов, и был священником и проповедником, и вел жизнь честную и святую, как и приличествует монаху. Он написал толкование на Апокалипсис, а я из его книги выписал лишь то место, где говорится о семи епископах Азии, выведенных в начале под именами Ангелов[2607]. И поступил я так для того, чтобы знать, что это были за ангелы, и потому что у меня было толкование на Апокалипсис аббата Иоахима, которое я ставил превыше всех остальных. Также с годами брат Бертольд составил большой том проповедей, посвященных религиозным праздникам, и на случай, то есть охватывающих все воскресные дни /f. 442d/ года. Из этих проповедей я выписал себе две, поскольку в них прекрасно трактуется об антихристе. Первая из них начинается словами: «Се, лежит Сей на падение» (Лк. 2, 34). Вторая же была такая: «И когда вошел Он в лодку, за Ним последовали ученики Его», Мф. 8, 23. В этих двух проповедях он весьма обстоятельно говорит как об антихристе, так и о Страшном суде.

И заметь, что брат Бертольд был проповедником милостью Божией. Кто бы его ни слышал, все в один голос утверждают, что от времен апостольских и до наших дней ничего подобного нельзя было услышать на тевтонском наречии. За ним следовала большая толпа мужчин и женщин, тысяч шестьдесят, а то и все сто, а бывало, что и великое множество жителей сразу из многих городов собиралось, чтобы только услышать сладостные и спасительные речи, которые изливались из уст его, словно он тот, кто «дает гласу Своему глас силы» (Пс. 67, 34) и кто дает «благовествующим слово великой силы» (Пс. 67, 12)[2608]. Он всходил на беттефред, то есть на деревянную башню, наподобие колокольни, которую он использовал в открытом поле как кафедру, когда намеревался проповедовать. На вершине башни был даже специально установлен флюгер, чтобы люди видели, в какую сторону дует ветер и где, следовательно, лучше всего расположиться, чтобы расслышать всю проповедь. И так его слушали, и так ему внимали как находившиеся далеко от него, так и сидевшие рядом с ним, что никто не вставал и не уходил с его проповеди раньше, чем она окончится. А когда он проповедовал о Страшном суде, все так трепетали, как в воде тростник. И умоляли его Бога ради больше не говорить об этом, поскольку, слушая его, они терпели муки страшные и ужасные.

О том, как один крестьянин услыхал проповедь брата Бертольда, хотя и был от него за тридцать миль

Как-то раз, когда брат Бертольд должен был проповедовать в одной обители, случилось так /f. 443a/, что некий погонщик волов обратился к своему хозяину с просьбой отпустить его, Бога ради, послушать брата Бертольда. Хозяин же ему на это отвечал: «На проповедь пойду я, а ты с волами отправляйся-ка пахать поле», по слову Писания, Сир. 33, 28: «Употребляй его на работу, чтобы он не оставался в праздности». Когда же погонщик волов на рассвете принялся пахать поле – вы не поверите! – он тотчас услышал первое же слово брата Бертольда, проповедовавшего в тот день за тридцать миль от него. Крестьянин сразу же выпряг волов из плуга и пустил их пастись, а сам уселся слушать проповедь. И случились три чуда, весьма достойные упоминания. Первое из них заключалось в том, что он услышал и понял брата Бертольда, хотя и находился за тридцать миль от него. Второе – он затвердил и запомнил всю проповедь. Третье – по окончании проповеди он столько вспахал, сколько ему доводилось вспахивать в иные дни, когда он не делал перерывов. А когда после этого погонщик попытался было расспросить своего господина о проповеди брата Бертольда, а тот и слова из нее не мог вспомнить, то крестьянин полностью пересказал ее и добавил, что все это он услышал и затвердил, когда был в поле. И уразумел тогда его господин, что это было чудо, и дал погонщику полную свободу посещать проповеди брата Бертольда всякий раз, когда тот захочет, каким бы подневольным трудом ему ни доводилось тогда заниматься. В обычае брата Бертольда было в любом городе, где он намеревался проповедовать, выбирать для своих проповедей разные места и разное время, дабы народ, который приходил его послушать, не терпел недостатка в съестных /f. 443b/ припасах.

Об одной знатной госпоже из Германии, которая на протяжении многих лет следовала за братом Бертольдом, дабы слушать его проповеди

Случилось однажды так, что некая знатная госпожа, проникшись огромным и неистребимым желанием внимать проповедям брата Бертольда, целых шесть лет неотступно следовала за ним по городам и весям с некоторыми своими спутницами и своим богатством, но за все это время ей так и не удалось наедине и по-дружески с ним побеседовать. Когда же истекли шесть лет и истекли и были потрачены все ее деньги, и в День Успения Блаженной Девы Марии [15 августа] ни у нее, ни у ее спутниц не оказалось провизии, приблизилась эта госпожа к брату Бертольду и рассказала ему по порядку все, о чем сказано выше. Услышав это, брат Бертольд отправил ее к меняле, которого считали богаче всех в этом городе, наказав ему