То, что нас ломает - Мишель Хёрд

Ты едешь ради Рэйчел.

Интересно, что же случилось? Должно быть, что-то серьезное, потому что Рэйчел ни за что бы не попросила меня отправиться в такую даль без веской причины.

Но, черт возьми, что мне делать, когда я увижу Истона? Поздороваться с ним так, будто он просто старший брат моей лучшей подруги, и не более того?

Ну, что бы ты ни сделала, главное — не веди себя как сумасшедшая фанатка и не падай в обморок.

Остановившись ненадолго, чтобы сходить в туалет, я покупаю бутылку воды и потягиваю прохладную жидкость, пока заправляю машину. Эта спонтанная поездка в Калифорнию съест значительную часть моих скромных сбережений.

Черт, я забыла о работе.

Со вздохом я наклоняюсь в кабину и хватаю телефон. Открыв мессенджер, набираю сообщение Сэйди, своей начальнице, чтобы она знала, что я не вернусь. Я подрабатывала у нее на полставки, но дела в груминг-салоне идут не очень хорошо, так что я уверена, она будет только рада от меня избавиться.

Нажав «Отправить», я бросаю телефон обратно на пассажирское сиденье и заканчиваю заправляться. После оплаты я мысленно подсчитываю, сколько денег должно остаться на моем банковском счете.

Мне нужно будет поскорее найти новую работу. Моих сбережений не хватит и на пару недель.

Забравшись в свой пикап, я завожу двигатель и думаю, что, может быть, найду хорошую работу в Лос-Анджелесе. Так я смогу быть поближе к Рэйчел и Лэйни.

Это была бы мечта, ставшая явью.

Глава 2

Нова

Когда я подъезжаю к внушительным кованым воротам в Беверли-Хиллз, в моем животе все сжимается от волнения. Я опускаю стекло, оно пару раз застревает, и мне приходится вытянуть руку, чтобы нажать на кнопку домофона.

— Да? — отвечает мужской голос.

Живот скручивает еще сильнее, и я с трудом сглатываю.

— Здравствуйте. Это Нова Аллен. Я к Рэйчел Роу.

— Поезжайте по подъездной аллее до самого дома и припаркуйтесь у гаражей, мисс Аллен.

— Хорошо, — говорю я, а затем быстро добавляю: — Спасибо.

Когда ворота начинают открываться, мое сердце колотится как сумасшедшее. Я переживаю за Рэйчел, но, выруливая на аллею, не могу побороть и чертовскую тревогу из-за того, что нахожусь на территории Истона.

Я делаю глубокие вдохи, когда поворачиваю за угол и передо мной предстает особняк.

Черт возьми!

На мгновение я забываю, как дышать. Благодаря гладкому темному бетону и кедровому дереву огромный особняк с большими окнами выглядит одновременно безмятежным и невероятно дорогим.

Боже, как же красиво.

Припарковав свой пикап, я чувствую себя ужасно неуютно. Я смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида и морщусь, потому что выгляжу растрепанной после долгой поездки.

На последней заправке я переоделась в симпатичное летнее платье и собрала волосы в хвост, но на этом все. На мне ни грамма косметики, и я жалею, что не нанесла хотя бы тушь.

— Теперь уже поздно беспокоиться о своей внешности, — бормочу я, открывая дверь. Я оглядываю пугающе роскошный особняк и ухоженную лужайку и шепчу: — Ты больше не в Вероне.

Оставив вещи в пикапе, я беру сумочку и вешаю ремешок на плечо. Тело напрягается, пока я поднимаюсь по ступенькам к огромной входной двери из матового стекла. Я останавливаюсь и стучу по двери костяшками пальцев.

— Эй? Рэйч?

— Нова! — слышу я ее крик.

Она поспешно выходит в просторный холл, уставленный растениями; в центре стоит стеклянный стол с массивной вазой, полной красивых цветов.

Я едва успеваю раскинуть руки, чтобы поймать Рэйчел, и, когда я крепко сжимаю ее в объятиях, она начинает рыдать.

— Я здесь, — говорю я, и по моим щекам тоже начинают катиться слезы оттого, что я наконец-то могу обнять свою лучшую подругу.

Боже, как же я по ней скучала и как сильно мне были нужны эти объятия. Мы слишком давно не виделись вживую.

И хотя я вымотана долгой дорогой, тревога за подругу заставляет меня чувствовать себя абсолютно бодрой. Я поглаживаю ее по спине и целую в висок.

— Расскажи мне, что случилось.

Она отстраняется, и, увидев страх в ее глазах, я пытаюсь мысленно подготовиться к худшему.

— Проходи, — бормочет Рэйчел, явно пытаясь взять эмоции под контроль. — Ты, должно быть, так устала после долгой дороги. Как доехала? Без происшествий?

— Дорога пролетела гораздо быстрее, чем кажется, — говорю я, чтобы успокоить ее.

— Ох, слава богу. Я так переживала, что ты одна на трассе в этом старом пикапе. Тебе следовало позволить мне оплатить перелет.

— С пикапом не было никаких проблем. Пожалуйста, не переживай, — отвечаю я, следуя за ней через холл и оглядываясь по сторонам.

Я просто в восторге от всей этой роскоши. Мы заходим в гостиную со сводчатым потолком и открытыми раздвижными дверями, за которыми виднеются веранда, бассейн и живописный сад.

Гостиная представляет собой современное открытое пространство, плавно перетекающее в ультрасовременную кухню, от вида которой у любого шеф-повара потекли бы слюнки.

Боже, это место просто потрясающее.

Я никогда не бывала в таких роскошных местах, и это меня очень пугает.

— У вас потрясающий дом, — бормочу я в абсолютном восхищении.

Рэйчел пытается улыбнуться, но у нее это не особо получается.

— Дома есть кто-нибудь еще? — спрашиваю я, чтобы знать, к чему готовиться.

— Нет. Только персонал и я, — отвечает она, садясь на кремовый кожаный диван. — Лэйни в школе, а Истон в Новой Зеландии, на съемках фильма.

В груди смешиваются разочарование и облегчение от осознания того, что Истона здесь нет. Я сажусь рядом с подругой и вопросительно смотрю на нее: — Ты беременна?

Она качает головой, затем ее лицо искажается, а в ее словах звучит безысходность, когда она произносить сквозь слезы: — Я больна.

Мои губы приоткрываются, но Рэйчел обрывает меня, покачав головой, прежде чем сбросить эту бомбу.

— У меня рак. Глиобластома. — Она прерывисто вздыхает и объясняет: — Это опухоль в мозге.

Сильный шок пронзает каждую клеточку моего тела, и я долго не могу отвести взгляд от своей лучшей подруги, не в силах осознать услышанное.

Присмотревшись к Рэйчел, я замечаю, что она стала еще красивее, чем в нашу последнюю встречу. Ее волосы стали длиннее, и мелирование, о котором она рассказывала несколько дней назад, ей очень идет. Я не вижу никаких признаков того, что она больна.

— Я больше никому не говорила, — бормочет она, и в ее голосе слышится страх и безысходность. — Вчера я получила окончательное подтверждение, и ты — первый человек, о ком я