Сын помещика 13 - Никита Васильевич Семин

— Да, — просто кивнула Аня.

Полицейский аж крякнул от той убежденности, что звучала в голосе девушки, и потёр ус. В его глазах читалась сложная работа мысли: с одной стороны — явная чушь, бабьи сказки. С другой — две дворянки стоят перед ним и живут, подгоняя свои поступки под эти «сказки». С третьей — заявление Милашина всё ещё зажатое у него в руке, и на него надо как-то реагировать. Я видел, что сама ситуация для полицейского была в высшей степени удивительной и необычной. Вроде как слова Милашина подтверждаются, и девушки рядом со мной находятся не по своей воле, а под страхом свершения пророчества. С другой — ведь не я то пророчество им высказал, да и верить словам какой-то гадалки или нет — дело сугубо личное.

— Прошу прощения за вторжение, — через пару минут сказал надзиратель. — Хорошего вам дня.

После этого он ушел, забрав с собой обоих городовых.

— Ну, Иван Сергеевич, — с возмущением прошипела Аня. — Устроить нам такое… такое!.. — от негодования, она даже слов подобрать не могла.

— Успокойтесь и приводите себя в порядок, — поспешил я отвлечь девушек от неприятных мыслей. — Скоро завтрак, а потом я вам расскажу, как прошел визит к Ее Высочеству. Кстати, я поговорил с ней, и Елена Павловна дала добро в следующий раз навестить ее вместе с вами.

Вот эта новость стала для Насти с Аней приятной неожиданностью. Они тут же убежали к себе — наводить марафет, да подготовить свои вопросы. Чую, вместо завтрака меня ждет допрос с пристрастием от моих дам. Но это лучше, чем они будут пылать гневом к по факту беспокоящемуся за них молодому человеку.

* * *

Устим Корнеевич, околоточный надзиратель, возвращался в участок озадаченным. По всему выходило, что подавший заявление господин Милашин ошибся. Молодой юноша не удерживает двух дворянок в неволе, те ходят за ним хвостиком по собственной инициативе из-за глупых суеверий. Но с другой стороны что-то не давало полицейскому покоя.

«А мог ли этот Винокуров, зная о характере сестер, воспользоваться этим? — пришла надзирателю неожиданная мысль. — Вон они какие красавицы! А у одной из них еще и колечко помолвочное на пальце, такое же как у Винокурова, красуется. Может, они сначала ему отказали в своей благосклонности, а потом он узнал обо всей истории с этим пророчеством и подговорил гадалку из местных в свою пользу его переделать? Если все так… то тогда господин Милашин абсолютно прав! Придется отписать в тот город, откуда прибыли эти дворяне, чтобы местная полиция проверила эту догадку. Вроде бы Иван Сергеевич говорил, что они из Царицына. Уточню у него все, он — лицо заинтересованное, и тогда отправлю телеграмму».

Придя к такому выводу, у полицейского даже на душе стало легче. И он уже более уверенным шагом двинулся на службу.

* * *

Чуйка меня не подвела. Когда мы собрались завтракать, девушки больше напирали на меня с расспросами, утоляя свое любопытство, вместо чувства голода. Им было интересно все — кто был на приеме у Великой княгини, о чем велись беседы, как приняли гости мое выступление, а во что были одеты местные дамы, и еще тысяча вопросов самого разного толка.

— Да я сегодня покушать смогу, или голодным останусь? — не выдержал я в какой-то момент их напора.

— Все, молчим, — тут же «сдала назад» Настя. — Только ты уж сразу не убегай от нас, как поешь. Нам столько еще узнать от тебя хочется!

Я мысленно содрогнулся. И ведь как невеста предугадала-то мое желание сбежать от них поскорее, чтобы не отвечать на все их вопросы. У меня и повод для того уважительный есть — встреча с тем капитаном второго ранга, которому я картину обещал написать.

Но временно завершив с моим «допросом», дамы вернулись к утреннему происшествию.

— Иван наверное от своего не отступится, — угрюмо сказала Аня. — Как он на меня смотрел вчера! Я тут подумала, он ведь из ревности мог так поступить. Он же мне в любви признавался, а я ему согласием не ответила, да еще Романа упомянула.

— Повода для паники нет, — не согласилась с ней Настя. — Даже если Иван продолжить настаивать на своем, то можно просто ту цыганку найти, и она подтвердит свои слова.

— А если он мстительный? И упрямый. Вон как долго меня ждал и письма не забывал писать. Если полиция ему откажет, он может найти другой способ, чтобы добиться меня.

— Например? — не удержался я от вопроса.

— Например, напишет отцу, попросив у него Аниной руки, — подала голос Настя. — Или в губернское дворянское собрание. Обвинит тебя в совращении. Мы, конечно, подтвердим обратное, но осадок останется.

Тема мне была неприятна. К тому же все наши слова — пустое теоретизирование. Как поступит мужчина, мы могли лишь гадать, чего я не люблю.

— Ладно, — сказал я. — Бог с ним, с Милашиным. У меня сегодня дело…

— Все-таки бросаешь нас опять! — перебила меня Настя.

— Но у меня и правда дело, — растерялся я. — Вчера на приеме пообещал картину написать. Деньги-то нам нужны. К тому же, мы скорее всего задержимся в Петербурге на пару месяцев.

— Это еще почему? — удивилась Аня.

«Вот блин, а про просьбу-приказ Елены Павловны я им рассказать забыл», мысленно хлопнул я себя по лбу. И принялся срочно исправлять свою промашку. Попутно напомнил, что в свой новый, довольно скорый, визит в Михайловский дворец они поедут со мной. А потому было бы неплохо им приобрести новые платья для этого, по местной моде. Ну а мне нужно заработать. Да-да, на те самые платья и нашу дальнейшую жизнь. И потому надо уйти. Так и удалось избежать их дальнейшего допроса.

К полудню я вышел из дома. Милашин, гадалка, околоточный надзиратель — всё это пока отодвинулось на задний план: впереди ждала встреча, которую я пообещал ещё вчера, в салоне, под гул голосов и звон бокалов.

Капитан второго ранга Фёдор Алексеевич Филатов жил на Васильевском острове, в казённой квартире при Адмиралтействе. Я нашёл его по адресу без труда: двухэтажный дом с облупившейся штукатуркой, у подъезда — матрос, который смотрел на прохожих со скукой человека, отстоявшего не одну вахту на берегу.

— К капитану Филатову, — сказал я, назвавшись.

Матрос скрылся