В тени умелой обезьяны - Павел Владимирович Волков

однако: в Европе при получении новостей о находке Дюбуа в научной среде стали возникать какие-то нездоровые, не совсем достойные события шутливые настроения.

Наверное, от зависти.

Поговаривали, что Дюбуа перекопал недостаточное количество глины на берегу реки Соло, что в 20 метрах от черепа, но только с противоположной стороны, должна лежать вторая нога питекантропа. Не могло же быть, чтоб вторую ногу он приобрел позже — «в ходе эволюции». Другие уверяли, что Дюбуа был прав, не завершив раскопок — вдруг вторая нога будет тоже левой. Или хуже того — нашелся бы еще один череп, и тогда у питекантропа оказалось бы две головы — одна обезьянья, а вторая человеческая... как и нога. Тогда бы сомнений не было: точно — «переходное звено».

Остряки, одним словом.

Сразу по приезде Эжен Дюбуа делает доклад о своей находке на Третьем международном зоологическом конгрессе в Лейдене. Речь была произнесена со сдержанным достоинством, информативна и хорошо иллюстрирована зарисовками на плакатах.

Мнения коллег разделились по национальному признаку: немцы увидели в питекантропе обезьяну с человеческими чертами, англичане — человека с архаичными признаками. Поддержали Дюбуа только американцы, поставив питекантропа точно посередине цепи эволюции от обезьяны к человеку.

Казалось бы, все хорошо.

Но кто такие эти американцы? Эжен Дюбуа требовал всеобщего признания величия своей находки. Все без исключений должны были склонить головы перед своим предком. Никаких компромиссов.

Возражения коллег Дюбуа выслушал с вежливым нетерпением. Замечания принял как личное оскорбление. Всех оппонентов назвал «неучами».

Напрасно.

Через несколько месяцев прозвучал приговор.

Знаменитый Рудольф Вирхов — гений палеонтологии и величайший авторитет науки того времени — деликатно, но отчетливо выразил свое мнение: череп — от скелета крупного гиббона, бедро — от современного человека.

Назвать «неучем» Вирхова Эжен Дюбуа не решился.

Но и не сдался.

Понимая, что получить признание в научной среде с первой атаки не получилось, Дюбуа обращается к народным массам.

Кости питекантропа демонстрируются теперь на публичных лекциях, на заседаниях научных сообществ и на собраниях любителей древностей в самых разных городах и весях. Дюбуа подогревает интерес прессы. Позитивные отклики тщательно собираются и систематизируются.

Общественное мнение сменило смех на милость.

Дюбуа делает следующий шаг к народу: заставляет своего сына позировать и лепит с него фигуру питекантропа в полный рост и, так сказать, a la naturel. Публике такое видение антропологии понравилось. Статую экспонируют в Лейденском музее. Входные билеты хорошо раскупаются.

Получив поддержку масс, Дюбуа вновь пытается обратить внимание антропологов на своего питекантропа. Для того чтобы освежить их интерес, Дюбуа вооружается стоматологической бормашиной. Удалив с внутренней поверхности черепной крышки остатки прилипшего к ней окаменевшего грунта, Дюбуа получил новый объем мозга питекантропа — заметно больше, чем у гиббона.

Это действительно произвело впечатление.

Вирхов к этому времени уже умер, а его коллеги выразили Дюбуа свое глубокое сочувствие: череп как материал для антропологических исследований в результате такой «реставрации», по их мнению, стал совершенно непригоден.

Дюбуа в знак протеста запирает свою находку в специальный сейф. Почти четверть века питекантропа никто не видит.

Дюбуа живет отшельником. В приеме всем отказано.

Это была трагедия.

Следует сказать, однако, что сторонников если уж не самого Дюбуа, то его питекантропа в Европе было немало.

В 1907 году на Яву отправляется отлично снаряженная экспедиция под руководством профессора Эмиля Селенки. Работы финансирует Берлинская академия естественных наук. Цель экспедиции — подтвердить открытие Эжена Дюбуа.

Необходимо найти дополнительные материалы по питекантропу, решить вопрос о недостающих частях его скелета, определить возраст находок, что будут обнаружены в слое, где сотрудники Дюбуа нашли знаменитые кости.

Экспедиция работает два года.

В перерывах между сезонами дождей с немецкой педантичностью, по всем правилам археологии с детальной фиксацией всех находок производятся раскопки.

Документации в виде чертежей, схем и зарисовок — горы.

Площадь исследований огромна.

Было поднято и с чрезвычайным вниманием просмотрено более 10 000 кубометров грунта. Все просеивалось через мелкоячеистые сита, промывалось в нескольких водах. Раскладывалось на специальных столах и при хорошем освещении тщательно просматривалось. Незамеченным не остался ни один предмет крупнее горошка черного перца.

Было собрано и отправлено в Германию 43 ящика с окаменелостями вымерших животных.

Следов питекантропа — нет.

Не обнаружено ни единой кости.

Пусто.

Весь берег реки Соло, где, согласно Дюбуа, была найдена верхняя часть черепа, в результате раскопок и проливных тропических дождей ушел под воду.

Надежды на подтверждение рассказов Эжена Дюбуа исчезли.

Все было затоплено мутным потоком и в прямом, и в переносном смыслах.

Казалось бы, теперь — все.

Путь познания труден. Заблуждения в науке всегда имели место. Ошибка — тоже опыт.

Остается только простить и забыть. Но...

В 1932 году Дюбуа напомнил о себе.

Это было похоже на жест отчаяния — пусть этот злосчастный череп будет костью гиббона. Пусть. Но дело Дарвина не погибнет. Еще будут находки, и уж тогда люди примут их достойно, как это и положено благодарным потомкам.

Почти три десятка лет обиды — это страшно.

* * *

Как это ни удивительно, питекантроп как символ середины пути от обезьяны к человеку не умер. Научный мир уже не желал расставаться с идеей существования «переходного звена».

Привык.

Томас Гексли, большой знаток настроений общества и верный последователь гипотезы происхождения человека от обезьяны, выразился так: «Вечная трагедия науки: уродливый факт способен погубить красивые гипотезы». Жаль...

Досада сторонников простых объяснений сложности мироздания понятна. Фиаско. Не получилось. Но и жизнь не стоит на месте. Как выяснилось, ради большого дела в науке можно, а иногда даже нужно... поступиться некоторыми принципами.

.......................

Незадолго до прибытия Дюбуа в голландскую Вест-Индию между островами Суматра и Ява произошло извержение вулкана Кракатау. Было полностью уничтожено, разрушено и смыто цунами более полутысячи городов и крупных поселений. Число погибших установить не удалось, предполагают — за сотню тысяч. Опасное место.

Изобретатель питекантропа Эрнст Геккель (Ernst Heinrich Philipp August Haeckel) (1834–1919) со своим ассистентом Миклухо-Маклаем на Канарских островах

Габриэль Макс. Питекантроп по Э. Геккелю (1894 год)

Эжен Дюбуа и его жена Анна. Отправляясь в путешествие на Суматру, преподаватель анатомии из Королевской средней школы в Амстердаме отпустил бороду

Эжен Дюбуа

(Marie Eugène François Thomas Dubois) (1858–1940). Портретный снимок сделан заранее, перед триумфальным возвращением в Европу