Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года - Юлиус Кребс

По сравнению с богемским, построение союзных армий выглядит сомкнутым и компактным. Все это выглядело так, словно противоречия между двумя конфессиями напрямую отразились в первой крупной битве между немецкими католиками и протестантами, состоявшейся с самого начала Реформации. Бессвязное, неустоявшееся и лишенное единого центра протестантское вероучение и дисциплинированное, централизованное, безоглядно движущееся вперед католичество будто находят свое отражение в действиях обеих армий. И Тилли, и Бюкуа были согласны в том, что преимущества позиции противника на высотах следует парировать созданием глубоких и плотных колонн. Так появились четыре каре первого эшелона, каждое из которых состояло из одного-двух пехотных полков в зависимости от численного состава последних[86]. Конница двух католических армий была сгруппирована по-разному: у лигистов она была сведена в три отряда по 500 всадников (5 рот), составивших второй эшелон и двигавшихся позади интервалов пехоты первого эшелона, Бюкуа разделил свои и без того слабые конные полки на 15 отрядов по 2–3 роты и поставил их между, рядом и позади пехотных каре первого эшелона. Тилли насмешливо говорил об «эскадрончиках» и приписывал их слабости успех атаки князя Ангальтского-младшего. Аналогичным образом высказывались и другие современники: столь мелкое дробление подходит для стычек, однако там, где нужно нанести мощный удар, следует действовать крупными формациями, одинаково подходящими как для обороны, так и для атаки.

Но для наших целей важнее знать, как были организованы войска на флангах и как действовали мушкетеры. Кое-какие сведения относительно имперцев и богемцев в этом плане у нас есть, но ровным счетом ничего нет о баварцах. Имеет смысл начать с того, что общепризнанным принципом было при построении роты и полка ставить пикинеров в центр.

Даже если пикинеры в тот момент еще не утратили всякое значение, как это случилось несколько лет спустя, их уже считали не слишком эффективными в бою против мушкетеров или всадников. Валльхаузен утверждал, что в пикинеры можно брать самых плохих солдат — кто неспособен обращаться с мушкетом, тому вручают копье. Поэтому нельзя им платить двойное жалование — скорее этого заслуживает мушкетер, который трудится в два-три раза больше. Уже Мендоса придерживался мнения о том, что столкновение пикинеров в бою становится редкостью. И действительно исход сражений Тридцатилетней войны решали в основном мушкетеры или кавалерия. В пехотной роте из 270 солдат насчитывалось 150 мушкетеров и 120 пикинеров. Чтобы обеспечить как можно большую огневую мощь, мушкетеры в начале сражения выстраивались по фронту и образовывали крылья слева и справа от пикинеров. Рассыпной стрелковый строй в современном смысле не использовался, потому что мушкетерам нельзя было слишком далеко уходить от защищавших их пик. В ближнем бою против кавалерии мушкетер считался все равно что безоружным, и очень забавно наблюдать, как Валльхаузен в своих учебниках пишет подробные, проиллюстрированные гравюрами инструкции, каким образом мушкетер может при необходимости обороняться от кавалериста с помощью сошки или приклада.

Искусство построения пехоты заключалось в том, чтоб обеспечить мушкетерам как можно более широкие возможности для ведения огня и в то же время позволить им в случае атаки небольших отрядов вражеской кавалерии быстро отойти под защиту пикинеров. Валльхаузен вполне справедливо отмечает, что лучше построить 50 солдат в две, а сотню в четыре шеренги, чем собирать эту же сотню в каре. В этом случае мушкетеры смогут быстро подойти к врагу, одна шеренга будет сменять другую, и при смене им не придется натыкаться на копья. Он приводит изображение построения, которое обычно использовалось по углам венгерского боевого порядка: 312 мушкетеров (включая 6 унтер-офицеров) в 18 шеренг; по утверждению Валльхаузена, вести огонь в таком случае смогут не более 60 солдат. Остальные будут только мешать друг другу, потому что только первые две шеренги могут стрелять без риска попасть во впереди стоящих, солдаты третьей уже будут стремиться задирать ствол выше, чем нужно, что делает стрельбу неэффективной. Автор утверждал, что видел подобные формации в действии, и заявлял: большинство солдат думают, что если они выстрелят, пуля сама найдет кого-нибудь, а даже если и не найдет, то вспышки и грохот сильно напугают противника. Когда же эти мушкетеры пытаются скрыться под прикрытием копий, начинается суматоха, потому что из-за неудачного построения они смешивают ряды пикинеров или вообще натыкаются на их пики. После этого их можно видеть сгрудившимися вокруг пикинеров в восемь рядов; поскольку 18-футовые пики могут защитить не более пяти рядов стоящих перед ними, первые ряды легко оказываются истреблены кавалерией. Затем Валльхаузен демонстрирует, как, с его точки зрения, должно выглядеть правильное построение мушкетеров на флангах четырехугольной формации. Центр формации образуют командиры; вокруг них в шесть шеренг стоят мушкетеры (вместе с авангардом — 564 солдата), а их окружают пикинеры. Фланги построения прикрыты тремя рядами мушкетеров (618 солдат), на четырех углах каре находятся еще три ряда. В результате вести огонь по фронту могут 312 мушкетеров. Валльхаузен далее доказывает, что при таком построении в случае кавалерийской атаки мушкетеры могут легко спастись за копьями и вести оттуда эффективный огонь. Две передние шеренги после выстрела могут опуститься на правое колено, а три задние вести огонь через их головы; эти пять шеренг будут полностью прикрыты пикинерами, копья которых окажутся на уровне груди лошадей. Построенный таким образом полк может противостоять коннице, имеющей двойное численное превосходство.

Я намеренно столь подробно рассмотрел данный вопрос, поскольку похожим образом выстроил своих мушкетеров Бюкуа. Фицсимон пишет об этом на латыни (качество которой, правда, способно вызвать лишь сострадание) примерно следующее: «Императорская армия была выстроена в три шеренги: в первой находились два пехотных полка, численность которых (если бы она была полной) составляла около 6000 человек. На флангах спереди и сзади стояли мушкетеры, на каждом крыле их насчитывалось примерно около сотни — двадцать рядов в пять человек по фронту». Нас не должна удивлять большая глубина и узость этих крыльевых построений; она объясняется в первую очередь условиями местности и тем, что «рога» (крылья стоявшего позади полкового каре) сменяли крылья, находившиеся на переднем крае.

Мы прекрасно знаем, каким образом это происходило. Как правило, две первые шеренги стреляли одновременно. При этом вторая шеренга сдвигалась чуть влево, так что мушкетеры первой шеренги видели ствол мушкета бойца, стоявшего за ними, рядом со своим левым ухом. В результате было меньше шансов повредить лицо солдата первой шеренги, повернутое чуть вправо, и движения правой руки стоявших впереди мушкетеров не мешали их товарищам сзади. После выстрела обе шеренги замирали и пропускали вперед тех, кто стоял за ними; пока те стреляли, они