Ты - моя тишина! - Ария Шерман

— Привет, Насть, — Анна попыталась улыбнуться. — Просто устала.

— От этих сопливых детей и их истеричных мамаш? Ещё бы! — Настя махнула рукой. — Всё, план на сегодня: едем ко мне. У меня пельмени домашние, мама передала, тонна. И глинтвейн, я его по-баварски делаю, с апельсинами и гвоздикой. Греться будем.

Анна уже собиралась отмахнуться привычным «спасибо, но нет», как Настя, сияя, выпалила главное:

— И сюрприз! Завтра мой старший брат Игорь приезжает! В отпуск! Я его, кажется, сто лет не видела — вечно он в своих командировках. Веселун, душа компании, прямо как я, только мужик! Так что нас ждёт эпическая, душевная, с глинтвейном и воспоминаниями, пьянка в лучшем смысле слова! Никаких отговорок! Хочу подготовить квартиру, поможешь?

Брат Насти… Игорь. Анна смутно припоминала: какой-то военный, служил где-то далеко, дома бывал редко. Мир Насти был таким простым, шумным и цветным. И сейчас, стоя на морозе, глядя на её сияющее лицо, Анна почувствовала слабый, почти забытый импульс — желание впустить этот шум, этот свет, эту простую человеческую теплоту. Зацепиться за неё, как за соломинку, в надежде, что она вытянет из этого оцепенения.

— Конечно. Только без эпических подвигов, — слабо уронила она.

— Обещаю! И смотри завтра с работы я тебя тоже забираю. Ой брось будет весело. Только пельмени, глинтвейн и светская беседа с моим блудным братом! — Настя уже открывала ей дверь пассажира. — Поехали. Твоему призрачному виду срочно нужна порция моего семейного безумия.

Анна села в машину, пахнущую кофе и духами Насти. За окном поплыли знакомые зимние улицы. Где-то там, в этой же точке планеты, шёл её «правильный» год. А здесь, сейчас, была яркая «Шкода», болтовня подруги и смутное ожидание чего-то нового. Хоть какого-то. Она закрыла глаза, позволив шуму мотора и голосу Насти заглушить на секунду вечный, назойливый гул тишины в собственной голове.

Анна позволила Насте ворваться в свою жизнь, как всегда — с грохотом и энтузиазмом. Вечер они провели за приготовлением еды. Настя командовала парадом на крохотной кухне, заставив её нарезать овощи для салата «как надо, а не как попало», сама же колдовала над маринадом для мяса.

– Настоящий мужчина должен оценить не только твою анемичную внешность, но и кулинарные таланты твоей подруги, то есть мои! – заявила Настя, щедро поливая говядину соевым соусом. – Игорь у меня гурман, между прочим.

– Это не свидание, Насть, – слабо протестовала Анна, но процесс – монотонный, простой, бытовой – действовал на неё успокаивающе. Запах лука, зелени, специй вытеснял другие, навязчивые запахи памяти.

Утро началось с плана, навязанного Настей с неоспоримым энтузиазмом. «Разбудить аппетит к жизни!» — заявила она, и программа была запущена. Сначала — громадные круассаны и кофе в уютной булочной, где запах свежей выпеки почти затмил воспоминание о пороховом дыме. Потом — поход в ТРЦ «просто поглазеть на людей и безделушки». Там Настя, к восторгу Анны и ужасу продавцов, примерила с десяток нелепых шляп, а в итоге купила ей ярко-оранжевый шарф. «Чтобы добавить тебе цвета, а то вся в серых тонах ходишь, как твой хмурый снайпер!» — заявила она, и Анна, покраснев, поспешила сменить тему.

Кульминацией стал дневной сеанс легкомысленной комедии. В темноте кинозала, среди взрывов общего смеха над глупыми шутками, Анна впервые за долгое время почувствовала, как мышцы лица сами собой расслабляются в улыбке. Она позволила глупому сюжету унести мысли подальше от себя, от своих травм и невысказанных вопросов. Это был побег, но побег целительный — в мир, где проблемы решались за полтора часа и всегда со счастливым концом.

Они уже возвращались домой, оживлённо обсуждая героев фильма, когда у Насти зазвонил телефон. Она посмотрела на экран, закатила глаза и вздохнула с преувеличенной драматичностью.

— Ну вот, началось. Звонит шеф-мучитель.

Ответив, её лицо изменилось — игривость сменилась профессиональной собранностью в считанные секунды.

— Да, я в городе. Серьёзно? Полный коллапс? Ладно... Через сорок минут буду.

Она положила трубку и повернулась к Анне с виноватой, но решительной гримасой.

— Ань, прости, родная. На работе форс-мажор — у клиента «полетел» весь фирменный стиль перед завтрашним запуском. Нужно тушить пожар, причём вчера. Придётся ехать.

— Конечно, езжай, — тут же ответила Анна, и в её голосе не было разочарования, только понимание.

— Но ужин... Игорь...

— Насть, всё под контролем, — Анна сделала паузу, обдумывая стремительно сложившуюся идею. Ей действительно нужно было проверить накопившиеся за время отпуска дела. А побыть одной за рулём, в привычной обстановке своей машины, казалось сейчас лучшей терапией — островком нормальности и контроля. — Слушай, подбрось меня до моего дома. Я возьму свою машину и заеду на работу. Мне там карточки проверить нужно, дело на час. Обещаю вернуться к шести.

Настя пристально посмотрела на неё, как бы сканируя на предмет скрытой паники или неискренности. Увидев в глазах подруги не просто покорность, а осознанное, спокойное решение, сдалась.

— Работяга. Не вылезаешь ты из своей поликлиники, — вздохнула она, но в голосе звучало одобрение. Быть полезной, иметь дело — это то, что сейчас нужно Анне, и Настя это чувствовала. — Ладно. По пути как раз. Только ты там не засиживайся! И не вздумай печеньки с чаем вместо нормального обеда хомячить! Помни про духовку!

Через полчаса такси высадило их у подъезда Аниной квартиры. Анна поднялась домой.

В квартире царила тишина, прохлада и запах застоявшегося воздуха. Не включая свет в гостиной, она направилась прямиком в спальню. Подойдя к шкафу, она замерла на мгновение. Строгая блузка и юбка на вешалке теперь выглядели как костюм для давно забытой роли — роли старой Анны Соколовой.

Она провела ладонью по ткани, затем уверенно сняла одежду. Это было не просто переодевание, а своего рода обряд возвращения. Возвращения к себе — не к той, какой она была прежде, а к той, кто вышла из испытаний и теперь должна была найти своё место в повседневности.

Через четверть часа, облачившись в деловой костюм и с портфелем в руке, она покинула подъезд и направилась к своему автомобилю, припаркованному во дворе. Холодный воздух обжёг её лёгкие, но был чистым и бодрящим. Знакомый металлический брелок в ладони, вес ключей, лёгкий хруст льда под ногами — эти простые, ощутимые моменты возвращали ей чувство уверенности в реальности.

Она завела двигатель, дала ему прогреться, и знакомый, ровный рокот мотора успокоил натянутые нервы. Выполняя привычные, доведённые