Развод с тираном - Александра Салиева

— Если однажды ты нарвалась на какого-то ублюдка, это не значит, что все мужчины одинаковые, — комментирует высказывание любовницы моего мужа стоящий рядом с ней сын губернатора.

И если до этого момента, я ни о чём таком не задумывалась, то после того, как Ильдар, вслед за собственным высказыванием, придвигается к ней ближе, довольно красноречиво и нежно приобнимая брюнеточку за талию, невольно зависаю…

Они что, вместе?!

Выходит, что именно так. По крайней мере, по его разумению.

— Я и не говорила, что одинаковые, — кривит губы Ирочка.

— Но прозвучало именно так, — не соглашается он с ней.

Она продолжает кривить губы, Ильдар ей улыбаться на это, а я дальше тихо фигеть от ситуации, при которой не только мой муж изменяет мне со стоящей рядом, но и эта его любовница — сыну губернатора. И здесь она, получается, не потому, что Олег её позвал. Не сказать, что становится легче от такого понимания. Сама ситуация как была дерьмовой, так и остаётся ею. А то и хуже. Опять плохо становится. Только на этот раз не тошнит. Остро не хватает воздуха.

А ведь до всего этого я чувствовала себя преотлично. И о беременности узнала только из-за задержки. В остальном никаких симптомов у моего положения не было. Теперь же за одним следует другой.

— Прошу меня простить, но мне нужно на воздух, — произношу тихо, отворачиваясь от них всех.

Реакции не жду. Просто иду. И на этот раз возвращаться не собираюсь. Плевать, кто и что подумает. Мне слишком нехорошо, чтобы думать о чувствах других. Да и Олег с этим отлично справляется за меня. Я слышу его голос за спиной, после чего он быстро догоняет меня. На мои плечи снова ложится его пиджак, и я едва сдерживаю желание снять и швырнуть ему этот очередной показательный жест принадлежности в рожу. Лицемер несчастный! Прибавляю в шаге, чтобы скорее добраться до улицы. Надеюсь, там мне станет полегче.

Правда, как только до Олега доходит, что иду я не куда-нибудь, а окончательно на выход, он берёт меня за руку, вынуждая притормозить.

— Мы не можем уехать прямо сейчас. Рано, — произносит угрюмо.

— Я тебя с собой и не зову. Возвращайся, веселись дальше. Твоя охрана тоже отлично справится с тем, чтобы вернуть меня в больницу.

Сбрасываю руку с себя и, наконец, переступаю порог шумного зала. Тело окутывает прохлада и относительная тишина. То, что надо в данную минуту. Прикрыв глаза, я наслаждаюсь этим затишьем. Жаль, недолго. Олег продолжает недовольно ворчать.

— Я похож на того, кому тут весело?

— А что, скучно разве? — отзываюсь, раздражаясь, шагая дальше в сторону фойе. — По-моему, танец у вас с Ирочкой вышел очень даже приятным.

Чувствующую себя плохо жену и ту переплюнул по важности…

Хотя сам Олег, конечно же, этого не признаёт. На мои слова слышится зубной скрежет, а я опять поймана за руку. Мужские пальцы сжимают стальной хваткой. Благо, на этот раз муж не останавливает — наоборот, прибавляет в шаге, вскоре вытаскивая меня на улицу. Но мы не ждём, когда нам подгонят машину, оставаясь под навесом. Сворачиваем на террасу, которая пустует из-за продолжающегося ливня. Косые хлёсткие капли проникают сквозь открытое ограждение, оставляют сырые лужи на большей части деревянного пола, но едва ли Олега волнует хоть что-то из этого. Продолжает тащить меня за собой до тех пор, пока мы оба не оказываемся скрыты от чужих глаз. Только тогда он заговаривает снова.

— Она собиралась закатить публичную истерику. Я был вынужден увести её.

Мы останавливаемся. Олег встаёт напротив меня, полнее укутывая меня в пиджак.

— И как ты только так живёшь? — криво усмехаюсь, глядя на него с брезгливостью. — Жениться был вынужден. Ребёнка мне заделать был вынужден. Танцевать был вынужден. Изменял тоже вынужденно? Она привязывала тебя к кровати и насиловала, да?

Олег аж в лице враз от моих слов меняется. Его ладони, удерживающие полы накинутого на меня пиджака, сжимаются в кулаки.

— Никто меня ни к чему не привязывает, чушь не неси, — прерывает грубо. — Или тебе просто удобно так думать, потому что это якобы оправдывает тот факт, что и ты ничем не лучше? — предъявляет встречно.

7.3

Вот теперь я в лице меняюсь. Не могу сдержать своего удивления от встречного обвинения. Он же не серьёзно, да? Похоже, именно так.

— Да пошёл ты, Дубровский! — выплёвываю с ненавистью. — Очень жаль, что твой дед не одобрил Ирочку. Вы с ней идеально друг другу подходите. Две шлюхи! — толкаю его от себя.

Так сильно, что швы пиджака трещат по швам. Часть материи и вовсе выскальзывает из сжатой мужской ладони. Хотя это ничуть не приносит больше дистанции между нами. Ставшая свободной мужская рука тут же обхватывает мою челюсть, вынуждая смотреть Олегу в глаза. Жду, что сейчас заставит расплачиваться за оскорбление, но куда больше его заботит вовсе не это.

— А ты у нас, значит, святая? — чеканит сквозь зубы. — Или, если я, по-твоему, шлюха, то тогда тебе преспокойненько можно тереться сосками о первого встречного хрена, и всё, мать твою, у тебя с этим нормально?

Чего?!

Второй раз за пару минут впадаю в ступор от его обвинения.

— Ты, блин, сейчас серьёзно? — тяну недоверчиво, вглядываясь в его синие глаза, что во тьме вечера кажутся двумя чернильными безднами. — Это ведь ты изменял мне всё это время с этой шваброй, — тычу пальцем ему в грудь. — Ты на танец пригласил её на моих глазах. Ты жить с ней меня заставил. И я же теперь виновата? Ни о кого я сосками не тёрлась! И Тим не первый встречный! Он мне как брат! И в отличие от тебя, жену любит и не изменяет ей! А если ты такой мудак, то имей смелость прямо признать это, а не скидывать на других свои ошибки!

Кажется, меня опять заносит. Срывает на крик. Но как тут оставаться спокойной? У меня не получается. Аж трясёт от услышанного. Как он смеет меня обвинять?! Хоть в чём-то! Тёрлась я о другого, видите ли! А он спал с другой! Мой проступок и близко рядом с этим не стоит!

— Да, я мудак. И да, у меня была жизнь до тебя. И мне не нужна никакая грёбаная смелость, чтобы признаться в этом. Мы с тобой это давно выяснили, принцесса, — перехватывает мою руку, которой я ткнула ему в грудь, сжимает не