Развод с тираном - Александра Салиева

— Спокойной ночи, принцесса.

Киваю. А как только Олег, наконец, и правда выходит, тут же спешу надеть пижаму. И, пожалуй, всегда теперь в ней ходить буду дома, во избежании повтора ситуации.

Но если я думала, что это все потрясения, которые меня ждут этой ночью, то глубоко ошибаюсь. Мало того, что заснуть не выходит, так, спустя полтора часа моего бесцельного переворачивания с бока на бок, снова щёлкает замок, а дверь в мою спальню открыта. Я в этот момент повёрнута к ней спиной и не вижу, кто входит. Шаги тоже настолько тихие, что не понять так сразу, кому они принадлежат. Но Олег вряд ли вернулся бы, а кроме него в этом доме есть только ещё один человек, способный на такую наглость. Тем более что в этот раз моя шутка явно по-настоящему задела его. То есть её. Ирочку.

Ну, что ж, посмотрим, что она задумала.

Если что, я всегда могу просто громко закричать.

Если только она, конечно, не решит придушить меня подушкой…

8.3

Кричать не приходится. Шаги замирают возле моей кровати, слышится тихое шуршание одежды, и… ничего. Проходит минута, две, три, а ничего не происходит. Гость лишь тяжело и медленно дышит где-то рядом, и всё.

Нет, Ирочка точно бы не стала так делать. А значит…

Аккуратно переворачиваюсь на постели лицом к двери. И радуюсь своей привычке не задёргивать шторы на ночь. То и помогает различить во тьме сгорбленный мужской силуэт возле кровати.

Первый порыв — возмутиться.

Что он себе позволяет? Пусть к себе валит! Тем более свалил уже. Так какого чёрта вернулся?!

Второй — сказать что-нибудь издевательское, вывести его из себя и так же в итоге прогнать.

Но в итоге я молчу, продолжая притворяться спящей, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Всё же интересно, что он будет делать дальше.

Время идёт, а Олег продолжает сидеть, где сидит, бездумно водя кончиками пальцев по моей выглядывающей из-под одеяла коленной чашечке. Ничего больше не делает. А вскоре и вовсе засыпает, обняв за ногу.

Олег спит, а я теперь дышать лишний раз опасаюсь, не только глаза закрывать. Судя по тому, как уверенно он вошёл и, не боясь, прикасается ко мне, делает так не впервые. Но как часто? От одной мысли, что такое может происходить каждую ночь, не по себе становится. И плакать тянет опять.

Когда там уже Тим закончит с приготовлениями? Я уже едва держусь. Хоть и заставляю себя не углубляться в ситуацию, игнорировать весь её идиотизм, строя из себя безразличную идиотку, внутри всё равно тянет и рвётся каждый раз, когда сталкиваюсь с мужем лицом к лицу. Тяжело забывать того, кого любишь, когда он тебя не отпускает, напоминая о своём существовании изо дня в день. Когда ты носишь под сердцем его ребёнка. Когда он делает вид, что ему не всё равно, но ты знаешь, что это ложь. А если и не ложь, то не имеет смысла. Не исправить уже ничего.

Возможно, начни он в первые минуты, тогда, в лифте, умолять о прощении, убеждать, что это всё сказано для вида, что нет между ними ничего, я бы поверила. Простила. Позволила себе обмануться.

Возможно…

Но Олег выбрал другой путь. И теперь я могу ему только нож в сердце вогнать от всей души.

Наверное, нехорошо так. Месть ещё ни разу никого до добра не довела. Но он сам к этому привёл.

Я просила его нормально отпустить меня. Давала не один шанс договориться. Он проигнорировал каждый. Значит, и я имею право игнорировать его чувства. Да и какие там чувства? Нет их. Иначе бы не вытворил мой муж всю эту дичь с моим проживанием в одном доме с его любовницей. И пусть по факту они ни разу не подтвердили при мне этот статус (какие-то жалкие крохи совести у моего неверного мужа, видимо, всё же есть), это ничего не меняет.

Я бы могла понять и простить, засади он меня в клетку наедине с собой. Начни добиваться моей любви заново. Нормально. По-человечески. Но такое… Никогда!

Аккуратно убрав с ноги его руку, я поднимаюсь с кровати и отхожу к окну. Дождь заканчивается, лишь отдельные капли слышны тут и там. Облака тоже расступаются, позволяя видеть яркий месяц среди малочисленных звёзд. Точнее последних немало, но погода не позволяет их все рассмотреть. Но я стою и вглядываюсь ввысь, в надежде найти не только их, но и собственный ориентир.

Как дождаться помощи Тима, не растеряв себя? С каждым днём во мне будто что-то с хрустом ломается. Я ведь и шалости эти все устраиваю не столько от скуки, сколько чтоб не дать поглотить разум эмоциям отчаяния. Эти глупости отвлекают, не дают сдаться. Я верю, что Тим поможет. Знаю это. Но ждать и ничего не делать выше моих моральных сил. И почему им должно быть хорошо, когда я страдаю? Нет уж. Пусть мучаются вместе со мной. Муж — в первую очередь.

Обернувшись, я вновь смотрю на него. Он всё ещё спит и выглядит в своей склонённой позе отчаявшимся не меньше моего. Хочется разбудить его. Прогнать. А ещё спросить.

Стоило оно того?

Его упрямство.

Нашей порушенной совместной жизни.

И если нет… то зачем довёл до такого? Чтобы потом ходить ко мне в тайне по ночам и жалеть, что ничего больше не повторится?

Дурак!

И я. Тоже дура. Потому что сердце до сих пор ускоряет своё биение при виде него. Реагирует, как прежде.

Надеюсь, когда мы, наконец, расстанемся, это постепенно выйдет из меня. Идиотские чувства перестанут разъедать сознание с такой частотой и интенсивностью.

Олег водит рукой по кровати, и я напрягаюсь, готовясь к тому, что он сейчас проснётся. Но нет, пальцы находят складку одеяла, обманывая мозг тем, что это моя нога, и он вновь затихает.

Из глаз всё-таки катятся слёзы. Я зло смахиваю их с лица, не понимая, откуда они вообще до сих пор берутся во мне.

Олег Дубровский не стоит того, чтобы я по нему плакала. Вообще ни единой моей эмоции не стоит. Но глядя на него, спящего у моей постели, внутри снова что-то трескается и ломается.

Или нет…

Не во мне дело.

Это мой телефон вибрирует на столе. На дисплее вспыхивает уведомление о новом письме.

Сердце тут же сбивается