Развод с тираном - Александра Салиева

с ритма. Дрожащими руками я хватаюсь за гаджет в испуге глядя на мужа. Но тот спит и никак не реагирует на мой промах. Я же дрожащими пальцами ввожу код и раскрываю присланное сообщение:

«Всё готово. Завтра ночью я тебя заберу. Сможешь избавиться от мужа, чтобы не помешал?»

«Да», — отправляю другу брата короткий ответ и прикрываю глаза на мгновение.

Наконец-то!

Глава 9

Сердце сходит с ума. Перед глазами периодически темнеет.

Сегодня. Сегодня я сбегу. Освобожусь от тирании Олега. Стану свободной. Едва нашла в себе силы и спокойствие позвонить родителям и сообщить, что Олег решил увезти меня отдохнуть на юга.

— Останусь там до родов. Врача тоже уже нашли.

Заодно это позволит им не слишком обо мне волноваться.

Хотя, кажется, они уже начинают подозревать, что между нами с мужем что-то не так. Мама пару раз пыталась вызвать меня на откровенный разговор, но я стойко держалась до победного. И она сдалась.

Да и не могу я им ничего рассказать при всём своём желании. То, что мы с Тимом придумали, ударит не только по Олегу, но и по ним тоже. И будет лучше, если они окажутся реально не в курсе. И без того Дубровские будут рвать и метать в желании отыграться на них. Но там Тим обещал сгладить момент. Если он выиграет тендер, то пригласит отца поучаствовать в своём проекте, что позволит ему вернуться в строй.

Только бы всё получилось…

В частности с Олегом.

Ирочка улетела по работе на очередную заграничную фотосессию, охрану напоить снотворным тоже трудов не составит. Как и отключить систему видеонаблюдения на всей территории. А вот с мужем дело обстоит куда сложнее. Его так просто не напоишь, после всех моих выходок. Тут я, конечно, подгадила себе немножко, но ничего, альтернатива тоже имеется. Неприятная, гадкая, но что уж теперь. Да и Олегу будет дополнительным уроком на будущее. Я не просто нож ему в сердце загоню. Я проедусь по его самолюбию. Сделаю то, что сделал он. Использую его, как он меня.

Весь день проходит в моральной подготовке к скорому побегу. А вечером я вновь спускаюсь почитать вниз. И платье надеваю. Правда на этот раз другое. Но тоже простенькое из лапшичной ткани. Цвета бургунди, с довольно глубоким вырезом, в котором моя увеличившаяся грудь особенно выделяется. Животик скрывают складки короткого подола. Волосы я завиваю и собираю на затылке, оставляя лишь четыре прядки падать на шею, чтобы приковать к ней дополнительное внимание.

И да, никакого лифчика.

А в качестве напитка вишнёвый сок. Себе наливаю из одного тетрапака, на стол же открываю и ставлю другой, предварительно слив половину напитка в канализацию. Тот, в котором небольшая доза снотворного. Чтобы подействовала не сразу, и сонливость мужа выглядела в итоге естественно.

К тому времени, как входная дверь хлопает, возвещая о возвращении Олега, я успеваю десяток раз сменить позу, выпить и налить себе новый бокал сока, трижды сходить в туалет от волнения.

Я слышу, как он поднимается на второй этаж, затем, спустя минут двадцать, спускается.

Наконец, входит на кухню.

Делаю вид, что читаю, хотя едва ли вижу буквы на страницах. Они скачут вместе с учащающимся сердцебиением. А он, как и вчера, замирает на границе входа, опираясь плечом о дверной косяк, и, сложив руки на груди, молча и пристально разглядывает. И если вчера этот его взгляд вызывал в основном лишь негодование, то сегодня аж жжёт вниманием.

— Ты или проходи, или уходи. Раздражаешь, — кривлюсь.

Лишь бы не перегнуть. Нужно быть максимально естественной в своём поведении, чтобы Олег не заподозрил подставы. Он пока и не подозревает, к моему облегчению. И правда проходит. Усаживается на стул напротив. А взгляда с меня так и не сводит.

— Ужинала? — спрашивает, заметив стоящий рядом сок. — В последнее время ешь всё меньше, — добавляет, удивляя своим познанием такой мелочи.

— Не меньше. Просто чаще и порциями небольшими. Так полезнее, — отвечаю, переворачивая страницу, продолжая делать вид, что занята чтением.

Но и в таком положении замечаю, как по губам мужа скользит кривая усмешка в явном несогласии с моими словами. Хотя вслух больше ничего не говорит. Зато решает сделать себе порцию кофе. Поднимается и включает кофемашину. Итальянский прибор оживает с одной кнопки, быстро приходит в движение. Вскоре в подставленную фарфоровую чашку тоненьким ручейком льётся тёмно-коричневая горячая жижа, а Олег предпринимает ещё одну попытку завести разговор со мной:

— Сегодня малыш тоже толкается? Или ещё рано?

О ребёнке говорить мне хочется меньше всего, но я заставляю себя ответить.

— Не рано, — замолкаю и через паузу будто бы неохотно добавляю: — Он всегда толкается, с редкими перерывами.

Замечаю, как Олег открывает рот, но в итоге ничего не произносит, возвращает внимание к кофемашине. Я же намеренно шумно вздыхаю.

— Можешь потрогать, если хочешь, — разрешаю милостиво.

Как назло, именно в этот момент машина как раз перестаёт гудеть, и мой голос в возникшей тишине звучит излишне громко. Слишком громко и нервно.

Чёрт!

Так и спалиться недолго.

Олег тоже замирает. Медленно поворачивает голову ко мне, и я, несмотря на весь спектакль, ощущаю смятение из-за собственных слов.

Благо, Олега едва ли это волнует. Мигом цепляется за мои слова:

— Хочу.

В отличие от моего, его голос звучит в тишине кухни немного сипло. Зато с исполнением задуманного никаких проблем нет. Быстро оказывается рядом, забыв про свой эспрессо, и с шумным выдохом накрывает своей широкой горячей ладонью мой живот. Ждёт. Прислушивается к собственным ощущениям. Снова и снова. Вот только проходит целая минута, но никакого движения внутри моего живота нет.

— Ещё недавно пинался. Наверное, решил передохнуть, — оправдываю затишье малыша.

Вот бы вчера так же сдержанно себя вёл…

— Или же надо ещё немного подождать, — не сдаётся Олег.

Руку и в самом деле не убирает. Разве что чуть сдвигает пальцы, аккуратно поглаживая поверх ткани. А я едва терплю, чтобы не отстраниться. Слишком ярко они ощущаются. Жалят своими прикосновениями. Заставляя стремиться избавиться от них. Но я стойко делаю вид, что это не так. Что мне всё равно. Что угодно, лишь бы мой план удался.

9.1

Если Олег и догадывается о моём внутреннем раздрае, то никак не показывает этого. Разве что, подняв взгляд к моему лицу, смотрит излишне пристально. Будто насквозь видит. И я, не выдержав, отвожу свой.

— Принцесса…

Не договаривает. Замирает. Потому что малыш и в самом деле пинается, и Олег