Развод с тираном - Александра Салиева

это чувствует. В отличие от вчерашнего вечера, никакой растерянности на его лице больше нет. Сплошное довольство в синих глазах и тёплая, мягкая улыбка на губах, пока муж продолжает смотреть на меня.

— Тебе не больно, когда он так делает? — спрашивает.

Заставляет против воли улыбаться и меня саму на услышанную глупость.

— Нет, — качаю головой. — Это даже приятно. И так я знаю, что с ним всё хорошо.

— Хорошо, — кивает собственным словам Олег, продолжая ласково поглаживать мой живот.

Слишком ласково. Почти невозможно игнорировать. Вот и отворачиваюсь, хватаясь за стакан с соком, почти махом выпивая его весь.

Кажется, я переоценила свои силы. Надо просто поскорее усыпить этого мерзавца, и всё. К чёрту месть! Но ладони касаются его пальцы, и все мысли превращаются в пыль. Не придумываю ничего лучше, как заново наполнить стакан соком и сунуть его в руки Олега.

— Попробуй, очень вкусно, — перевожу тему.

Так себе переход, но лучшего не придумывается в моменте. Олег и впрямь в несколько глотков всё выпивает. А я снова наполняю бокал и протягиваю ему.

Олег улыбается на такое моё глупое поведение, но и в этот раз не отказывается от предложенного.

— И правда, вкусно, — отвечает с весельем, глядя на меня поверх стакана, делая новый глоток.

Весело ему…

А вот мне что-то уже не очень.

Когда я представляла себе, как соблазню и брошу его, не брала в расчёт собственные чувства. Не ждала, что они станут превалировать над разумом.

— А знаешь, думаю, мне пора спать. Поздно уже.

Мой голос предательски дрожит, наверняка выдавая внутреннюю борьбу. Я вскакиваю со стула так резко, что мир кружится. Но Олег оказывается быстрее — поднимается следом, словно тень, неотступно следующая за мной. Столкновение неизбежно. Я врезаюсь в его твёрдое, словно скала, тело, не успев увернуться. На талии тут же смыкаются его руки, в нос ударяет едва уловимый древесный аромат парфюма. Я жадно вбираю его в себя, не в силах прекратить этого делать. И задыхаюсь. От запаха. От его близости. От того, как предательски отзывается каждая клеточка моего тела на всё происходящее. В животе по-прежнему чувствуются толчки ребёнка, но ещё ярче ощущается близость его отца.

— Отойди, — прошу, толкая его от себя.

Ладони упираются в твёрдую грудь, но проще машину с места сдвинуть, чем его.

— Принцесса, давай поговорим, — хрипло произносит Олег.

Его пальцы мягко, но уверенно перехватывают мои руки, не давая отстраниться.

— О чём? — отворачиваюсь от него.

Смотрю куда угодно — в стену, в пол, в потолок, только не на него. Но это бесполезно. Его горячее дыхание обжигает мой висок, проникает под кожу, растекается по венам расплавленным металлом. Каждая клеточка тела помнит его прикосновения, предательски жаждет их.

— О нас, — шумно выдыхает Олег. — Обо всём.

Разум кричит бежать, сердце молит остаться.

— Что, опять будешь предлагать простить тебя, забыть обо всём и начать отношения сначала? — усмехаюсь невесело.

И тону. Тону в вихре собственных противоречивых чувств, не в силах выплыть на поверхность.

— У нас ребёнок скоро родится. И ты тоже прекрасно должна понимать, насколько это важно. Важнее всего, что было до него.

Его слова бьют наотмашь, пронзая насквозь.

А я всё ещё тону…

Захлёбываюсь.

Гибну.

Только не плачь, Регина!

Не вздумай сейчас дать слабину.

Но какой же он…

Ненавижу!

— Ты прав, — задвигаю на задворки сознания все свои истинные мысли и чувства, заставляя себя вспомнить, что на самом деле первостепенно и ради чего я делаю это всё. — Ребёнок важнее наших с тобой склок. И не должен расти в атмосфере ненависти между родителями, — кривлю душой.

Ложь срывается с губ легко, будто давно отрепетированная, хотя дальше ещё труднее, ведь я по-прежнему не смотрю на него, но Олег обнимает моё лицо обеими ладонями, исправляя это. В синих глазах светится нежность, а на губах блуждает мягкая улыбка. От них щемит сердце и всё больше тянет поплакать. Но я держусь. Из последних сил заставляю себя держать эмоции в узде.

— Хочешь, завтра поищем новый дом? Или съездим куда-нибудь на выходные? — предлагает следом так мягко и заботливо, что аж тошно. — Развеешься немного. Купим что-нибудь для малыша. Или в детскую? Новая одежда тебе и самой тоже скоро понадобится. Посвободнее.

В горле встаёт ком и вместо ответа я просто киваю. И всё-таки плачу. Слёзы текут, я больше не в силах их сдерживать. Они побеждают. Стекают по щекам. Солёные. Горькие. Но хуже всего даже не это. А то, как бережно и ласково большие пальцы Олега стирают мокрые дорожки.

Усиливают мою боль…

А потом его губы и вовсе касаются моих. Они сладкие от сока, в то время как мои полны соли от слёз. Раз за разом скользят по моему лицу, даря утешение, которого не заслуживает ни один из нас.

— Не плачь, принцесса. Я знаю, я очень виноват перед тобой. Но я всё исправлю. Обещаю.

9.2

Разве можно исправить то, что разрушено до основания?..

Вот и молчу.

Позволяю его губам продолжать свой путь по моему лицу. Руки жадно стискивают мою талию, вжимая в твёрдое, сильное тело.

— Моя принцесса…

Его жаркий шёпот проникает в сознание, словно яд, отравляя каждую клеточку тела. Голос низкий, хриплый, полный новых невысказанных обещаний. Я теряю себя в этом моменте. В его руках, в дыхании, в том, как губы едва касаются моих. Цепляюсь за широкие плечи, впиваясь ногтями в твёрдые мышцы, чувствуя, как судорогой сводит пальцы от напряжения. Внутри разгорается пожар, который невозможно потушить.

Ладони Олега скользят по моей спине, притягивают ближе. Я чувствую каждый мускул, каждую линию. Вдыхаю его запах — терпкий, мужской, сводящий с ума. Он проникает в лёгкие, оседает в крови, становится частью меня. Его язык исследует мой рот с такой жадностью, будто хочет забрать с собой каждую частичку меня.

Я растворяюсь в этом поцелуе, забывая обо всём. О мести, о планах, о том, что будет к утру. В этот момент существует только он и я, и эта безумная, запретная страсть, которая сжигает дотла нас обоих.

Его руки опускаются ниже, обхватывают талию, притягивая ещё ближе. Я чувствую, как твердеет его тело, как учащается дыхание, и это только усиливает моё собственное желание. Последний раз…

Последний раз я позволяю себе эту слабость. Последний раз даю волю чувствам, которые так долго пыталась подавить. Но даже понимая это, не могу остановиться. Не могу разорвать этот поцелуй, который словно клеймом отпечатывается в моей памяти.

Но это даже хорошо.

Так