Лишние люди - Альбина Равилевна Нурисламова

Потому что каждый народ имеет то правительство, которое заслуживает. Каждая жена – того мужа, которого в итоге получила. И каждый муж тоже, конечно. Эдуард заслужил покорную, бессловесную овцу, а она, Лида, – жестокого повелителя.

Начиналось все, конечно, совсем не так. Красиво, изумительно, нежно.

Познакомились они в кафе, где Лида подрабатывала официанткой. Училась на последнем курсе, мечтала стать известной журналисткой, писала в интернет-издания, ее хвалили. Что бы ни говорили впоследствии приятельницы, Лида была одаренной, преподаватели хвалили ее не за усидчивость, а за бойкое перо.

Эдуард учебу давно завершил, проработал в строительном бизнесе несколько лет, а после ушел в свободное плавание. Его фирме шел третий год, дело процветало, у Эдуарда была акулья хватка и острое деловое чутье – залог успеха.

Лида была очарована. Эдуард красиво ухаживал – огромные букеты, ужины в ресторанах, поездки за город, походы в театр. Он целовал ей руку, говорил комплименты, подавал пальто – вел себя совершенно не так, как юноши, которые за ней прежде ухаживали. Эдуард был старше Лиды на девять лет и во много раз привлекательнее других ухажеров, неловких, растрепанных, кое-как одетых студентов.

Когда он сделал предложение, Лида была на седьмом небе от счастья. Любила ли Эдуарда? Даже и не задумывалась, была уверена, что да: это ведь как смотреть на солнце и спрашивать себя, яркое ли оно? Светит ли? Греет? Ответ же очевиден.

То, во что постепенно превратилась жизнь, началось не сразу. Первый год был сказкой, второй, пожалуй, тоже. Хотя звоночки были. Издалека это стало заметнее, виднее.

Например, Эдуард настойчиво советовал уйти с работы в кафе. Они еще не успели пожениться, но он говорил, что его девушке не пристало бегать с подносами. Можно было сказать, что это снобизм, все профессии нужны и важны, подработка приносит доход, да и работа Лиде нравилась, коллектив был веселый, молодой, посетители – почти сплошь студенты соседнего вуза.

Но она, конечно, сочла это проявлением заботы, стала вслед за Эдуардом думать, что быть официанткой не престижно, роняет ее в глазах Эдуарда и его знакомых. Уволилась.

Или выбор одежды. У Эдуарда был хороший вкус, он советовал то или иное платье, никогда не ошибался. Они вместе покупали вещи, и, когда Лида следовала его рекомендациям, в итоге приобретала то, что хорошо на ней сидело, смотрелось, выгодно оттеняло фигуру, скрывало недостатки и приличествовало случаю.

Хорошо же? Да, кто спорит, но в итоге, спустя годы, Лида уже не могла пойти в магазин одна и что-то купить на свой вкус. И муж не одобрял такую самодеятельность, и самой было сложно выбирать. Даже если и покупала что-то, все равно ловила себя на мысли, что оценивает все с точки зрения мужа, думает, понравится ли ему. Долго не могла решиться приобрести, а уже заплатив, ругала себя за то, что купила плохую, некачественную вещь.

А самым показательным фактором были профессиональные успехи. Точнее, их отсутствие. Лида была весьма амбициозна, когда училась, собиралась работать, ее статьи были неплохи, а со временем обещали стать еще лучше.

Окончив вуз, отпраздновав свадьбу, вернувшись из свадебного путешествия в Испанию, Лида решила устроиться на работу. Муж сказал, новогодние праздники на носу, не стоит торопиться. Она послушалась. И с тем, что после длинных каникул не стоит людей беспокоить, согласилась, и с тем, что глупо соваться куда-либо в преддверии Восьмого марта.

Но потом праздники кончились, поводов отказываться от намерения больше не было, и Лида принялась рассылать резюме. Процесс был долгий и нервный. Молодого специалиста нигде особо не жаждали видеть, но в итоге два месяца поисков увенчались успехом, Лиде предложили должность внештатного корреспондента с перспективой взять в штат, если она сумеет проявить себя.

Это была победа, радость, триумф. Лида с энтузиазмом взялась за работу, писала и переписывала, трудилась в поте лица, училась брать интервью и освещать мероприятия. Потихоньку начинающую журналистку стали хвалить, редактор на одной из планерок отметил ее старания, в коллективе Лиду стали привечать.

И только Эдуард был не слишком доволен. Не гордился ею, не одобрял стремление стать настоящим профессионалом. Вроде и улыбался, и говорил, что она молодец, но мог жалостливо обронить, какие копейки она зарабатывает, прикладывая столько усилий. Или читал статью и давал понять, что написана она коряво. Или, когда ей нужно было работать, приглашал куда-то и обижался, если она отказывалась.

Продолжалось это месяцев шесть, и в итоге, мало-помалу, муж склонил Лиду к мысли, что она пашет за копейки, перспектив у нее нет, а наличие таланта – под вопросом.

К тому же, хотя в штат Лиду взяли, оклад был и впрямь крайне мал. Когда они пришли в ресторан отметить первую получку, Эдуард ненароком, но демонстративно заметил, что сумма счета превышает зарплату Лиды.

Коллеги говорили, это лишь начало; если больше работать, то больше и заработаешь, все с чего-то начинают, а если проявить себя, то заметят и оценят, а потом пойдет по нарастающей.

Прежде Лида и сама так считала, но постепенно, с подачи мужа, стала думать, что ничего у нее не выйдет, ждать успеха приходится слишком долго и цена его высока: она отнимает время у семьи и любимого! Есть ли смысл?

В итоге уволилась и осела дома. Всем кругом говорила, что в газете ей было скучно, вдобавок она может позволить себе не работать, ведь им вполне хватает доходов мужа. Подруги, многие из которых не только трудились на основной работе, но и бегали по шабашкам, завидовали все сильнее, и Лиде порой приятно было замечать их взгляды, когда она приходила на встречи в новом стильном туалете или муж заезжал за ней на дорогущей машине.

Лида автомобиль не водила. Как сама полагала, не желала. Как ей стало ясно спустя годы, Эдуард, что называется, поспособствовал этому «нежеланию».

Открыто диктовать, что и как Лиде нужно делать, муж стал примерно к концу третьего года брака. К тому моменту она полностью зависела от него материально, была убеждена, что сама не сумеет ни денег заработать, ни правильное решение принять ни по какому вопросу.

Когда они были женаты четыре года, Эдуард мог прикрикнуть, приказать, велеть сделать то и это. Он постоянно делал замечания, не маскируя их советом, позволял себе издевательские суждения, помыкал Лидой, мог обозвать дурой. Разбрасывал свои вещи, оставлял на столе тарелки, ничего не пытался делать по дому, подразумевая, что раз