Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Наталия Чеснокова

государя. Вы, наставник, являетесь укрывателем беглянки. Если мне не удастся исполнить приказ, то что же мне тогда делать?» Наставник указал на грушевое дерево посреди двора и сказал: «Она превратилась в это дерево. Тебе следует ударить в него». Тогда посланец поразил молнией грушу и ушел. Девушка-дракон затем вышла из своего убежища и с поклоном поблагодарила Вонгвана. Поскольку дерево приняло вместо нее наказание, девушка протянула руку, погладила его, и дерево тотчас ожило.

Мы видим, что буддийский наставник оказывается сильнее, чем девушка-дракон, и даже способен обмануть Небесного посланца. Конечно же, не из эгоистичных помыслов, а во имя милосердия — спасая сначала родину от засухи, а затем девушку-дракона от кары за ее доброту.

История Вонгвана достаточно занимательная и помимо этого эпизода: до встречи с девушкой-драконом он повстречал невидимого всесильного духа, который спустя годы все-таки явился… в образе черного облезлого кота! Судя по корейским буддийским историям, божества нередко выбирают именно такие нестандартные формы, чтобы проверить, насколько чисты помыслы верующих.

Глава 6. Шаманизм в государстве Корё (918–1392)

Период Трех государств закончился в VII веке победой Силла и захватом территорий, ранее подчинявшихся Когурё и Пэкче. Поэтому отрезок времени с VII до конца IX века называют периодом Объединенного Силла.

В конце VIII века центральная власть перешла к временщикам, а потому через пару десятилетий государство оказалось объято хаосом и разрухой. К концу IX века тут и там стали возникать повстанческие отряды; наиболее значительные силы были сосредоточены на западе, на территории бывшего Пэкче, и на севере, в бывшей южной части Когурё. По их расположению и получили свои названия сепаратистские государства — Позднее Пэкче (900–935) и Позднее Когурё (901–918).

В изучении шаманизма период Поздних государств нам не поможет. Хотя замечу, что основатель Позднего Когурё слыл большим оригиналом. Звали его Кунъе (годы правления: 901–918). Он объявил себя побочным сыном одного из правителей Объединенного Силла и на этом основывал свое право прийти к власти. Кунье был буддистом и к концу жизни считал себя олицетворением Будды на земле. Вот как о нем говорится в «Исторических записях Трех государств».

Провозгласил себя Майтрейей — Буддой грядущего, на голове носил золотую корону, а на теле — монашескую накидку. Старшего сына он назвал Чхонгван-посаль (бодхисатва Чистого света), а младшего — Сингван-посаль (бодхисатва Божественного света). Когда он выезжал, то всегда садился на белого коня, грива и хвост которого были украшены разноцветными шелковыми [лентами]. Он приказал, чтобы перед ним шли мальчики и девочки с флагами, зонтиками, благовониями и цветами, а также чтобы двести монахов, сопровождая его, пели буддийские гимны. Он сам написал более двадцати квонов[55] буддийских сутр, но слова их были лживы, и рассказывали они о делах неканонических. Время от времени, сидя в строгой позе, он сам толковал их[56].

Кунье правил в свое удовольствие целых семнадцать лет, пока его не убили его же люди. Этому предшествовало предсказание, которое подробно описано в «Исторических записях Трех государств».

В Чхорвоне жил приехавший ранее из тан[ского Китая] торговец по имени Ван Чанцзинь. Однажды, на четвертом году эры Чжэнь-мин, году муин (918), [он] увидел на рынке некоего крепко сложенного совершенно седого человека необычайной наружности, носившего древнее платье и шапку. В левой руке [этот человек] нес фарфоровую чашку, а в правой — старое зеркало. Странник обратился к [Ван] Чанцзиню: «Не купите ли у меня это зеркало?» И [Ван] Чанцзинь сразу же расплатился с ним рисом. Странник же раздал рис нищим детям, просившим милостыню на улицах, а потом исчез неизвестно куда. [Ван] Чанцзинь повесил зеркало на стену [в своем доме], и, когда лучи солнца упали на него, [на зеркале] вдруг проступила тонкая надпись, которую можно было прочесть как древние стихи с таким кратким содержанием: «[Верховный владыка] Шан-ди ниспошлет сына на земли Чин и Ма, чтобы сначала схватить курицу, а потом поймать утку. В год Змеи появятся два дракона — один скроется в синем (зеленом) дереве, второй проявится в черном железе на Востоке»[57].

О предсказании доложили Кунъе. Он вызвал лучших толкователей и велел разъяснить, что к чему. Посовещавшись, те единогласно решили, что речь идет о гибели Кунъе и восшествии на престол его помощника Ван Гона. То есть два дракона — это Кунъе и Ван Гон. «Схватить курицу» — захватить управление в Силла, которое называли также Керим (в переводе — «Петушиный лес») — по одному из сакральных пространств государства. «Поймать утку» — дойти до реки Амноккан на севере Корейского полуострова. Здесь объяснение совсем простое: первый иероглиф в названии реки означает «утка» или «селезень». Сообщать Кунъе об опасности не стали, уж очень боялись его гнева, да и в целом правитель с манией величия был человеком ненадежным.

Предсказание исполнилось. Кунъе был убит, а Ван Гон (годы правления: 918–943) провозгласил государство Корё (918–1392). Вскоре новый король расширил владения, присоединив оставшиеся земли Объединенного Силла и территории Позднего Пэкче. Последним в Корё вошел остров Тхамна, ныне его знают как Чеджудо, крупнейший остров Республики Корея.

Вспомним, что в первой главе мы говорили как раз о том, что южная часть Корейского полуострова и особенно остров Чеджудо — это регионы, где издревле процветал наследственный шаманизм. Поэтому, начиная с периода Корё, можно говорить о столкновении северного и южного путей развития шаманизма и разных форм взаимодействия с духами. Хотя обозначить четкую хронологическую границу едва ли возможно.

Важно, что основной религией в Корё был буддизм. Он играл ключевую роль, несмотря на то что конфуцианство сохранялось как этическое учение. Буддийские монастыри владели обширными угодьями, не облагались налогами, имели право выпускать собственные книги. Во времена засухи, мора и прочих напастей в буддийских храмах шли моления. Существовало даже такое понятие, как «буддизм, защищающий государство» (хогук пульгё). Поэтому его влияние прослеживалось во всем, в том числе в церемониях, которые проводили при дворе. Хотя отпечаток шаманизма тоже сохранялся: например, во время засухи, крайне опасной для аграрного государства, молились не только Буддам, но и королю-дракону и даже жене легендарного правителя Силла Намхэ. Буддисты совершали ритуалы в храмах, а шаманки и шаманы обращались к духам предков, гор и рек. Моления были массовыми, и часто для того, чтобы воззвать к духам о дожде, шаманок даже приглашали во дворец. Такие камлания назывались киудже.

В Корё сохранил влияние и даосизм. Впрочем, он никогда не был основной религией и упоминаний о нем немного. Тем не менее в XII веке