Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

— Джулия? — не дождавшись, я сам вышел в зал. — А что происходит? Они могли перепутать время?

— Ничего они не перепутали, — ответила кареглазка. — Пойдём, — и потянула меня к выходу. — Смотри.

— Ох ты ж…

— Тише, Артуро. Не надо сейчас ничего говорить.

Над Дорсодуро потихоньку сгущались сумерки, но вопреки логике весь район вышел на улицу. Мужчины, женщины, старики, дети — часть из них уже примелькавшиеся в лицо мои постоянники. Они стояли молча, неподвижно. И почти у каждого в руках горела свеча. Маленькие огоньки зажигались один за другим, разгоняя вечерний полумрак.

Воздух стал плотным и вязким, а где-то вдалеке над водой уже начал формироваться привычный мне аномальный туман. Тишина при этом стояла такая, что было слышно, как потрескивают фитили.

Я же смотрел на это море огней, на замерших людей, на туман и постепенно понимал. Кажется, сегодня «Марина» будет работать не только для живых…

Глава 10

Огоньки мерцали, отражаясь в чёрной воде. Аномальный туман, сегодня какой-то особенно густой, клубился вокруг ног людей и лизал стены домов, но как будто бы боялся приблизиться к свечам. А люди молчали.

— Ничего не понимаю, — шёпотом сказал я скорее сам себе, но меня услышала Джулия.

— И не надо ничего понимать, — сказала кареглазка. — Просто делай, как я говорю. И не повышай голос, пожалуйста. Сегодня это может быть воспринято, как… неуважение.

Толпа вдруг пришла в движение. Не сговариваясь, люди потянулись в сторону «Марины», а туман расступился перед ними. Джулия в свою очередь распахнула двери заведения настежь и встала рядом со мной.

Первые гости, среди которых была и вдова, поприветствовали нас кивком и молча зашли внутрь. Формат банкета был странным и чем-то походил на шведский стол. Рядом со входом Джулия подготовила специальный столик, на котором стопками стояли пустые тарелки, а рядом со столиком огромную вазу.

Мужчины и женщины, старики и дети, люди в дорогих пальто и в обычных чёрных траурных футболках — все проходили в зал молча, брали себе по тарелке и вместе с горящей свечой шли дальше, за столики. И несмотря на то, что столы буквально ломились от яств, набирали себе очень скромно. Горсточка ризотто, ломтик ростбифа, пара оливок. Словно сама еда была тут лишь формальностью, а главное блюдо подавали где-то в другом месте.

Ели тоже молча. Тихий звон вилок и ножей — как будто в заводской столовой. Вроде бы жутковато, но с другой стороны очень торжественно.

— Вот, — Джулия протянула мне длинную увесистую свечу. — Зажги, — во второй руке у неё была ещё одна такая же, видимо для себя.

— Зачем это? — спросил я.

— Так ты будешь в безопасности. Не спорь. Просто зажги.

Не уверен, что мне нужна какая-то дополнительная безопасность, но все вокруг были со свечами, а значит традиция. А значит нарушение традиции может кого-то обидеть. Поэтому я чиркнул зажигалкой, зажёг фитиль и… да. Внезапно я почувствовал странное спокойствие.

— Слушай, — сказал я, разглядывая пламя. — Раз всё так просто, почему люди просто-напросто не ходят по ночам со свечами? В чём проблема-то? Зажёг и иди, гуляй хоть всю ночь, любуйся аномалиями.

Джулия вздохнула с таким видом, будто я спросил, почему нельзя совать пальцы в розетку. Отвела меня чуть в сторонку, чтобы не мешать проходу и тихонечко затараторила:

— Потому что есть определённые правила, Артуро, и потому что эта ночь особенная. Синьор Жанфранко Веньер был действительно значимым человеком для Венеции. Он очень многое сделал для Венеции. Почётный гражданин. Гений. И как настоящий гений синьор Веньер был многогранен — строил, изобретал, учил людей… не важно. Важно, что Венеция даёт ему возможность проститься, но устанавливает вполне себе простые правила — нужно иметь при себе свечу. Как только ты зажёг её, считай, что получил разрешение от города.

Одним словом — Венеция. Кивнув, я продолжил смотреть на поток людей, и с удивлением обнаружил, что первые гости уже выходили обратно на улицу. Но помимо прочего, они складывали в стопку грязную посуду, убирали за собой, то есть… почти полное самообслуживание у нас сегодня.

— Уважение, — пробормотал я себе под нос.

И тут вдруг краем глаза уловил какое-то движение на канале. Обернулся и замер: по воде, разрезая туман, плыли гондолы. Шесть штук, и каждая из них была украшена настоящими гирляндами из живых огней. Фонари с прозрачными стёклами свисали с носа, толстые оплавленные свечи были установлены на бортах, и у каждого из пассажиров тоже при себе была свечка. Туман перед этим флотом расходился особенно эффектно — вихря и как будто бы нехотя.

Красиво. Прямо вот нереально красиво. Гребцы двигались абсолютно синхронно, вёсла бесшумно входили в чёрную воду и выходили из неё, не поднимая брызг. Казалось, что сам канал, затаив дыхание, следим за флотилией.

Гондолы причалили напротив «Марины», люди вылезли на берег, а после вся эта процессия присоединилась к очереди в ресторан. Я же продолжал смотреть на всё это действо и поражаться тому, насколько же учтивы все эти люди. В этом молчаливое застолье не было ни грамма хаоса. Гости терпеливо ждали, пока для них освободится место — никакой суеты.

Дальше я понял для чего Джулия установила рядом с подстановочным столиком вазу. Проходя мимо, люди кидали в неё деньги. Кто монетку, кто две, а кто и щедрую горсть. Каждый от мала до велика вносил свою лепту.

— А это ещё зачем? — спросил я у кареглазки. — Стол ведь уже оплачен.

— Это не за еду, — ответила Джулия. — И не за какие-то там услуги. Это дань уважения к месту и к людям, которые рискнули работать ночью и провести поминки.

— Рискнули? — я едва заметно улыбнулся. — Что за пафос? Ну пришли люди, ну поели, ну ушли. Это разве так страшно?

— Ты вообще ничего не понимаешь, да? — вздохнула кареглазка. — У тебя ведь целая куча книг по истории Венеции, энциклопедии всякие, да и я тебе периодически в комнату томики подкидываю. Причём я ведь в них закладки оставляю, специально чтобы ты почитал. Ты их вообще открывал?

— Ну…

— Понятно. Тогда объясняю: персонал заведения рискует больше всего. Каждый, кто пришёл сегодня сюда, чётко рассчитал, чтобы его свеча горела по дороге в