Семь слонов - Игорь Патанин

Анна сделала знак Дорохову записывать.

— Когда началась эта программа? И почему именно «Семь слонов»?

— Идея зародилась ещё в начале двухтысячных, — ответил Зорин. — Михаил тогда работал над лекарством от деменции. Они с коллегами случайно обнаружили, что некоторые комбинации веществ не только восстанавливают память, но и делают человека необычайно внушаемым, открытым для перепрограммирования. Сначала эксперименты проводились с целью лечения тяжёлых психических расстройств. Но потом Михаил… увлёкся идеей создания «улучшенных» людей.

— А название? Почему «Семь слонов»?

— Это идея Кравцовой. Она коллекционировала фарфоровых слонов и однажды рассказала легенду о том, что семь слонов приносят счастье и исполняют желания. Но только если все семь собраны вместе. Михаилу понравилась эта метафора. Семь типов личности, семь уровней контроля, семь цветов кодировки. Всё начиналось как шутка, но потом закрепилось.

Анна вспомнила коллекцию разноцветных слонов в стеклянном кубе в кабинете «Стратега».

— Что означают эти цвета? Мы знаем про белых, синих, зелёных, красных и жёлтых слонов. А остальные?

— Белые — для погибших в ходе экспериментов. Синие — потенциальные объекты, находящиеся под наблюдением. Зелёные — те, кто проходит начальные стадии трансформации. Красные — полностью трансформированные, ставшие частью организации. Жёлтые — сопротивляющиеся, но представляющие интерес. Фиолетовые — учёные и специалисты, разрабатывающие методики. И оранжевые — рекрутеры, те, кто ищет новых кандидатов для программы.

— И какого цвета слон у вашего брата? — спросила Анна.

Дмитрий Зорин покачал головой:

— У Михаила нет слона. Он не часть системы, он — её создатель.

В этот момент в ангар вбежал запыхавшийся оперативник:

— Следователь Свиридова! Срочно! В больнице чрезвычайное происшествие! Софья Величко!

Анна резко обернулась:

— Что с ней?

— Неизвестные пытались похитить её из палаты! Охрана остановила их, но есть раненые!

Анна повернулась к Дорохову:

— Оставайся здесь. Допроси его подробнее. Выясни всё, что он знает о резервных лабораториях, о способах связи с братом, о финансировании программы. Я в больницу.

— Понял, — кивнул Дорохов. — Будь осторожна. Они явно не остановятся.

Больница гудела, как растревоженный улей. У входа стояли полицейские машины с включёнными проблесковыми маячками, внутри сновали полицейские и медики. Анна быстро пробралась к лифтам, показывая удостоверение, чтобы ускорить процесс.

На третьем этаже, где находилась палата Софьи, было оцеплено целое крыло. У двери в палату стояла охрана — уже усиленная, судя по количеству вооружённых полицейских.

— Что произошло? — спросила Анна у дежурного офицера.

— Двое неизвестных в форме медперсонала попытались проникнуть в палату, — доложил он. — Охранник заподозрил неладное, когда они не смогли предъявить больничные пропуска. Началась перестрелка. Одного нападавшего ранили, второй скрылся.

— Задержанный говорит?

— Пока нет. Он в операционной, ранение серьёзное.

— А Софья и её мать?

— С ними всё в порядке. Но девочку пришлось вернуть в реанимацию из-за нервного потрясения. Её мать с ней.

Анна кивнула и направилась к палате. Внутри Софья лежала на кровати, подключённая к нескольким мониторам. Рядом сидела измученная Елена Андреевна.

— Как она? — тихо спросила Анна, входя в палату.

— Стабильно, — ответила Елена Андреевна, не отрывая взгляда от дочери. — Но врачи говорят, что ей нельзя волноваться. Препарат ещё не полностью выведен из организма, а стресс может вызвать осложнения.

Анна подошла ближе. Софья выглядела бледной, но мирно спала. Её дыхание было ровным.

— Врачи смогли определить, что за препарат ей вводили?

— Не полностью. Говорят, это какое-то новое вещество, не зарегистрированное в фармакологических базах. Оно воздействует на участки мозга, отвечающие за память и восприятие. Но для полного анализа нужна эталонная формула.

— Мы нашли его создателей, — сказала Анна. — И, возможно, скоро получим доступ к формуле. Тогда врачи смогут разработать противоядие.

Елена Андреевна впервые посмотрела на неё с надеждой:

— Правда? Вы нашли их? Всех?

— Не всех, — покачала головой Анна. — Главный создатель, некий Михаил Зорин, известный как «Стратег», всё ещё на свободе. Как и Кравцова, директор центра, где держали Софью. Но мы захватили их базу, освободили десятки пленников, нашли документацию. Это лишь вопрос времени, когда мы доберёмся до остальных.

— Но они не оставят Софью в покое, да? — тихо спросила Елена Андреевна. — Раз уж они попытались похитить её снова.

— Больше не пытаются, — раздался слабый голос с кровати.

Они обе повернулись к Софье. Девочка открыла глаза, чуть приподнявшись на подушке.

— Солнышко! — Елена Андреевна наклонилась к дочери. — Как ты? Тебе что-нибудь нужно?

— Воды, — прошептала Софья.

Пока мать наливала воду из графина, Анна подошла ближе.

— Что ты имела в виду, Софья? Почему они больше не пытаются?

Софья отпила немного воды и откинулась на подушку.

— Потому что они уже получили то, что хотели, — сказала она, и её голос внезапно прозвучал удивительно взросло, почти отстранённо. — Мою кровь. Мою ДНК. Кравцова всё время говорила, что я особенная. Что во мне есть что-то, что делает меня устойчивой к препарату.

— В «Питомнике» мы нашли записи о твоей «нестандартной реакции на препарат», — кивнула Анна. — «Стратег» был очень заинтересован в изучении твоей ДНК.

— Он говорил… — Софья сделала паузу, словно вспоминая, — что я могу стать ключом к усовершенствованию формулы. Что моё сопротивление — это не проблема, а возможность. Они изучали меня, как… как экспонат в музее.

Елена Андреевна сжала руку дочери, в её глазах блестели слезы.

— Всё закончилось, милая. Ты в безопасности.

— Нет, — Софья покачала головой. — Не закончилось. И не закончится, пока он на свободе. «Стратег». Я видела его, знаете? Мельком. Однажды, когда думали, что я без сознания. Он пришёл посмотреть на меня, как на диковинную зверушку. Высокий мужчина, седой, с таким… пронзительным взглядом. Он стоял рядом с Кравцовой и говорил о каких-то генетических маркерах.

Анна достала телефон и показала Софье фотографию Дмитрия Зорина, сделанную в вертолётном ангаре.

— Это он?

Софья долго всматривалась в фото, потом покачала головой:

— Нет. Похож, но нет. Тот был моложе. И глаза… другие. Более светлые.

— Возможно, его брат, Михаил Зорин, — сказала Анна. — Настоящий «Стратег».

— Возможно, — Софья устало закрыла глаза. — Я так устала. Мне всё время кажется, что я в каком-то странном сне. И я даже не знаю, что реально, а что — галлюцинации от их препаратов.

— Это пройдёт, — мягко сказала Анна. — Врачи говорят, что скоро действие препарата полностью прекратится.

— А если нет? — тихо спросила Софья. — Если что-то во мне уже навсегда изменилось? Я чувствую это, знаете. Как будто в моей голове поселился кто-то ещё.

Анна вспомнила видения Кати Вороновой, о которых рассказывала девочка. Только галлюцинации, вызванные препаратом? Или что-то более странное?

— Организм способен на удивительные чудеса восстановления, —