Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

Он вскинул брови, и я заметил, как Гэри или Гас напрягся за стойкой. Трэвис быстро спрятал удивление.

— По какому делу?

— Нова Монро.

На лице Трэвиса мелькнула настороженность, а может, и тревога, когда он покосился на мужика за стойкой.

— Роджер говорил, что даст Брей твое имя. Но я и подумать не мог, что ты, черт возьми, правда согласишься помочь.

От такого я почувствовал себя последней сволочью на свете. Но ведь именно этого я и добивался: чтобы все считали, будто я ни за что не стану влезать в подобное, будто все братья Арчер сделают что угодно, лишь бы не оказаться у кого-то на прицеле.

И вот я снова рисовал вокруг нас огромную красную мишень. Потому что мы все были связаны с клеймом, которое тебе достается, когда у тебя отец — серийный убийца.

— Ну, она сумела меня убедить, — пробормотал я.

В глазах Трэвиса мелькнуло веселье.

— Роджер приглашал ее на свидание не меньше двадцати одного раза. И каждый раз Брей его отшивала. Забавно будет посмотреть, как ты попробуешь свои силы.

Я мрачно уставился на него.

— Она мне не в этом смысле интересна.

Но после слов Трэвиса и мысли о Брей с Роджером у меня внизу живота что-то неприятно шевельнулось.

Трэвис только ухмыльнулся.

— Ну да, конечно. Слишком близко к дому.

Я резко вскинул голову.

— Это еще что, черт возьми, значит? — отрезал я, чувствуя, как раздражение только крепнет.

— Да брось, Декс. В старшей школе у тебя всегда было одно правило: ничего ближе шестнадцати километров. На осенний бал ты ходил только с девчонками из других городов. На всех летних тусовках цеплял туристок, но никогда местных. Никогда тех, кто рядом. Никогда тех, кто может стать близкой. И девчонок из школы Старлайт-Гроув это бесило до чертиков.

Кожа вдруг стала мне тесна, будто на меня уставился миллион глаз. Потому что Трэвис был прав. Не подпускать никого слишком близко — это и было моим правилом. Просто я не понимал, насколько это, черт возьми, очевидно.

— Думаю, с тех пор кое-что изменилось. По крайней мере, очень надеюсь, что так, — буркнул я.

Ухмылка Трэвиса стала только шире.

— Если только ты не попал в десятку с первого раза.

— Да пошел ты, — огрызнулся я. — Я был уверен, что Кора рано или поздно поймет, что достойна куда большего.

— Слава богу, пока не поняла, — рассмеялся он. — Пошли, подадим твой запрос. Грейди поможет.

Грейди. Значит, и Гас, и Гэри я вспомнил неправильно.

Когда мы повернулись к нему, он нахмурился, но на Трэвиса это никак не подействовало. Тот лишь покачал головой.

— Хватит смотреть так, будто тебе соли в кофе насыпали. Это всего лишь запрос на доступ к материалам.

— Насколько я знаю, — сказал я, пододвигая бумаги по стойке, — это мое законное право.

— Твое законное право — совать нос не в свое дело? — огрызнулся Грейди.

Я не мог не заметить, что старина Грейди так и остался помощником шерифа, а Роджер и Трэвис, оба моложе него, давно пошли выше. Вслух я этого, конечно, не сказал. Вместо этого нацепил бесцветную улыбку.

— У меня есть законное право быть занозой в заднице. И я отношусь к нему со всей серьезностью.

— Это всегда было в твоем духе, да? — раздался новый голос.

Шериф Миллер неторопливо вышел из коридора в глубине участка, будто где-то вспыхнул особый сигнал, сообщивший о моем появлении. Я на миг задержал на нем взгляд. Худой, с густыми усами — теперь уже совсем белыми, — и с лицом, на котором морщин стало заметно больше, чем в нашу последнюю встречу. Но главная его мерзость была не во внешности. Она светилась у него в глазах.

Миллер никогда не любил ни меня, ни моих братьев. Его бесило, что дядя Уэйлон приютил нас и тем самым привлек внимание журналистов. Со временем интерес к нам почти сошел на нет, вспыхивая разве что по годовщинам, но Миллер воспринимал это как личное оскорбление своему городу.

А может, он и правда считал, что мы все — будущие серийные убийцы. Что однажды станем точной копией отца. Что начнем выслеживать женщин. Похищать их. Пытать. Убивать. Хранить трофеи после каждой жертвы.

От одних этих мыслей у меня скрутило живот. Но еще хуже было то, что подозрения шерифа Миллера не давали мне покоя. Потому что крошечная часть меня и саму себя спрашивала, какая тьма дремлет у меня под кожей, оставленная отцом.

Но я не дал ему увидеть ничего из этого. Вместо этого я широко ему улыбнулся, сразу выбив его из равновесия.

— Шериф Миллер, как же приятно вас видеть.

Трэвис фыркнул, пытаясь замаскировать смех кашлем.

Миллер нахмурился еще сильнее.

— Что ты делаешь у меня дома?

То, что он назвал участок своим домом, сказало мне о нем все. Но я так и не снял с лица улыбку.

— Забавно. А я-то думал, это окружное учреждение. Но, конечно, я могу обратиться на уровень штата и...

— Чего тебе надо, Декстер? — процедил Миллер.

— Все материалы по делу Новы Монро.

В глазах Миллера вспыхнул золотистый отблеск. Но это было совсем не то золото, что я видел у Брей. В его взгляде не было жизни — только злоба и желчь.

— И почему я не удивлен, что она связалась с таким, как ты? Интересно, ей уже рассказали, кто ты на самом деле? Что течет у тебя в жилах?

Мне стоило огромных усилий не показать, что его слова попали в цель. Не дать ярости взять верх. Но я все так же держал на лице улыбку и постучал бумагами по стойке.

— Надеюсь, вы не станете затягивать с ответом. Было бы досадно выяснить, не найдутся ли у моих коллег из ФБР знакомые в Министерстве юстиции Калифорнии, которых заинтересует дело о халатности и коррупции.

Шея и щеки Миллера тут же пошли красными пятнами.

— Пошел вон отсюда.

Я отдал ему нарочито издевательское приветствие, прекрасно понимая, что это только сильнее его взбесит.

— Еще увидимся, Эзра.

И с этими словами я вышел под яркое майское солнце. Стоило оказаться снаружи, как я жадно втянул воздух. Чище, чем в Вашингтоне. Даже в центре города в каждом вдохе чувствовалась хвоя. Я попытался сосредоточиться на этом, представить, как этот воздух очищает меня изнутри.

Вот только не мог.

Не мог выжечь из меня ни одну зараженную нить ДНК. Не мог избавить от того, что затаилось во мне и ждет часа.

А значит, мне оставалось только жить с этим.

Я