Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

Петрович, стоять! Куда это вы так лихо несётесь с укладкой? — вопила она. От её криков даже стены начали дрожать. — Я всё видела! Вы вчера лыка не вязали, и сегодня, небось, уже «продезинфицировались»? А ну, дыхните! Я из-за вас и Астахова чуть план не завалила!

— Татьяна Ивановна, пустите! Там пациент тяжёлый, галлюциноз! — отбивался Бахаев, но Каракатица была непреклонна.

— Пациент у него… Знаем мы ваших пациентов! Опять небось собутыльника в ординаторскую притащили? Не пущу, пока рапорт не напишете!

Она с силой толкнула дверь и ввалилась в кабинет Жарова всей своей массой. Наркологов она не боялась, а уж Жарова и подавно. Но стоило ей переступить порог, как ситуация вышла на новый виток абсурда.

Наш «белочник», только-только начавший дышать ровно благодаря моей помощи, увидел перед собой Короткову. В его воспалённом мозгу, где только что ползали змеи, произошёл фатальный сбой.

— А-а-а! Горилла! Огромная бешеная горилла! — взвизгнул он и вскочил на стул.

Больной указал дрожащим пальцем на застывшую от возмущения Короткову и, не долго думая, с криком «Получай, чудище!» метнул в неё свой ярко-оранжевый пластмассовый нож. Игрушка звонко щёлкнула Каракатицу прямо по массивному лбу и отлетела в сторону.

— Что⁈ — Короткова взвыла так, что в шкафу зазвенели пробирки. — Он в меня кинул… Чем он в меня кинул⁈ Псих! Уберите его!

Больной уже лез на подоконник, пытаясь спастись от «монстра».

Бахаев, воспользовавшись замешательством заведующей, ловко нырнул ей под локоть и подскочил к пациенту. Я уже был там, перехватил руки бедолаги.

— Семён Петрович, вяжем! — крикнул я. — Андрей, где санитары⁈

Жаров, бледный как полотно, выскочил в коридор и через секунду вернулся с близнецами-санитарами. Те сработали профессионально: пара секунд, и буйный был надёжно зафиксирован.

Я выдохнул. Вот теперь уж точно — всё. Разобрались.

В голове промелькнули мысли о том, как юридически обосновать эту ситуацию. Законы — вечная проблема психиатров и наркологов.

Ведь согласно закону о психиатрической помощи, такая недобровольная госпитализация — дело очень-очень тонкое. Мы имеем право упаковать человека, только если он объективно опасен для себя или окружающих. Метание пластикового ножа в заведующую отделением — аргумент спорный, но вот его попытка выйти в окно от «гориллы» — это уже стопроцентный повод для принудительного лечения. В любой другой ситуации нам бы пришлось неделями собирать комиссии и подписи. Но тут Каракатица сама ускорила процесс своим появлением.

Короткова стояла у двери, тяжело дыша и потирая лоб. Её золотисто-багровое торжество сменилось серым фоном глубокого шока.

— Это… это что сейчас было? — прохрипела она.

— Это был ваш плановый пациент, Татьяна Ивановна, — поправив очки, спокойно ответил я. — Тот самый, которого ваши терапевты пропустили в общей очереди, пока выполняли ваш приказ. Скажите спасибо, что нож был из пластика. В следующий раз может повезти меньше.

Бахаев и санитары покатили каталку к выходу. Жаров осторожно выбрался из-за шкафа, поправляя халат. Мы выстояли. Наконец-то рабочий день подошёл к концу. А касаемо моего журнала… Завтра поговорю об этом с заведующими. Пока что спешить не стоит. Главное, что никто из пациентов сегодня по итогу не пострадал.

Наконец, рабочий день подошёл к концу. После всего, что произошло сегодня, глотнуть прохладного вечернего воздуха было неописуемо приятно. Я уже зашагал в сторону дома, но тут меня окликнули.

— Алексей Сергеевич! Постойте! — со стороны главного корпуса меня догнал Жаров.

Андрей Александрович запыхался, его кудри растрепались ещё сильнее, а в глазах читалось искреннее раскаяние.

— Простите меня, пожалуйста, — выдохнул он, поравнявшись со мной. — Это ведь из-за меня всё завертелось. Из-за моих советов Короткова на вас взъелась. Если бы я промолчал тогда…

— Перестань, Андрей, — я махнул рукой. — Рано или поздно это всё равно бы случилось. В этом гадюшнике нельзя навести порядок, не наступив кому-нибудь на хвост. Главное, что мы выстояли. И Бахаеву надо сказать, что…

— Кстати, о Семёне Петровиче! — перебил меня Жаров. — Он просил передать огромную благодарность. Сказал, что без вас он бы сегодня точно под раздачу попал. Да и пациента того… если бы не вы, мы бы его по всей больнице ловили.

Я ответил Жарову короткой улыбкой. Приятно всё-таки, когда помогаешь не только пациентам, но и коллегам. За это мне и нравится работа врачом. В этой системе любая помощь может отразиться на здоровье людей. Поэтому меня и бесит, когда коллеги грызутся. Бессмысленное занятие.

Однако одна деталь не давала мне покоя.

— Слушай, Андрей, — я прищурился. — А ты почему ещё не в селе? Ты же говорил, что у тебя выезды по адресам до самой ночи. Как ты так рано освободился?

Жаров заговорщицки подмигнул.

— Сегодня повезло, Алексей Сергеевич. Удалось договориться. Есть у нас в отделении один хитрец… Фамилия его вам ничего не скажет, но он — местная легенда. Готов дежурить за кого угодно, хоть в три смены подряд, лишь бы ему заплатили. Пришлось, конечно, отстегнуть ему из своих, но оно того стоило.

— Платная замена? — я хмыкнул. Очевидно, ещё один незаконный ход. — В этой больнице, я смотрю, капитализм процветает в самых извращённых формах. И ради чего такие траты?

— Служебная квартира! — Жаров просиял. — Мне сегодня ключи выдали. Нужно было пораньше освободиться, чтобы хоть глянуть, что там да как, и начать вещи перевозить. Сами понимаете, в общежитии торчать — это не жизнь. Там такие фестивали порой устраивают… Не отдохнёшь даже после работы.

Я проводил Жарова взглядом. Он ещё что-то весело крикнул на прощание и скрылся за углом, а в моей голове внезапно запульсировала очень важная мысль.

Ещё несколько дней назад заведующий хозяйством утверждал мне, что свободных квартир нет. Однако Жарову её выдали. Интересно получается… Нет, я ни в коем случае не хочу отбирать у коллеги служебное жильё, но стоит переговорить с начальством. Почему мои запросы игнорируют?

Не могу же я вечно делить однушку с «Мэд Максом»!

Дома было подозрительно тихо. Макс, судя по всему, либо всё ещё спал, либо утопал на очередную внеплановую смену. Я с наслаждением залез под горячий душ. Смыл с себя всю усталость. Системе, похоже, моё удовлетворение тоже пришлось по вкусу. Поэтому она сообщила хорошую новость.

/Уровень совместимости: 5 %. Совместимость стабилизирована, перегрузка нервной системы полностью исцелена/

Получается, пагубные плоды моего вчерашнего эксперимента с соседом наконец-то исчезли. Это хорошо! Значит, с завтрашнего дня я снова смогу использовать свои силы, не испытывая при этом адских головных болей.

Выйдя из ванной с полотенцем на шее, я бросил взгляд на телефон, оставленный на тумбочке. Экран мерцал уведомлениями. Семь пропущенных. И все с того самого номера, с которого