На цепи - Анна Жнец

— Больше нет свидетеля, госпожа, — тоскливо шепнул он мне на ухо. — Я уничтожил все ваши отвары. Теперь только ваше слово против ее. — Он кивнул на рыдающую в ужасе Чайни. — Слово знатной госпожи против слова безродной служанки. Никто ей не поверит. Простите, я должен вас ранить. Простите меня, госпожа. Мне очень жаль. Я постараюсь быть аккуратным и не причинить сильного вреда.

— Зачем? — простонала я, с трудом ворочая непослушным языком. — Зачем ты это сделал? Тебя же казнят.

Шум приближался. Я уже отчетливо слышала топот ног, громкие крики и бренчание доспехов.

— Казнят, — согласился Наилон, глядя на меня с невыразимой нежностью и все сильнее давя лезвием на мое плечо. — Но я лишь жалкий раб. Ничтожество. Моя жизнь ничего не стоит. Я даже не могу дать потомство. И все, что умею, — быть рабом и служить своим хозяевам.

— Нет, — слезы градом катились по моему лицу, я захлебывалась в рыданиях, тонула в жалость и нежности к этому храброму преданному мужчине, который жертвовал собой ради меня. Если бы можно было все исправить… — Ты — больше, чем раб. Ты — мой друг. Твоя жизнь важна, как важна жизнь любого человека.

Наилон мягко улыбнулся. Лезвие глубже проникло в мою плоть, и вместе с нарастающей болью я почувствовала, как разбегаются от раны ручейки горячей крови.

— Поэтому, госпожа. Потому что вы так считаете. И за эти три лучшие недели в моей жизни. Я умею быть благодарным.

Наилон резко двинул рукой — и боль ослепила меня.

В гостиную с грохотом ворвались вооруженные стражники.

Глава 27

Ослепленная болью, пульсирующей в плече, я услышала крики. И тотчас Наилона отшвырнуло от меня потоком чудовищной магической силы. Сквозь пелену слез я видела, как он летит через кофейный столик, с размаха врезается в стену и падает на пол изломанной куклой.

«Нет!» — в отчаянии завопила я, но мысленно, ибо мои губы едва шевелились.

— Он напал на хозяев! — кричали стражники.

— Этот раб устроил резню!

Чайни продолжала истошно визжать, зажимая уши. На диване рыдали Кефая и Аза.

Я вытягивала шею, пытаясь разглядеть Наилона, проверить, жив ли он, но обзор заслонило загорелое лицо одного из воинов, ворвавшихся в комнату.

— Госпожа, вы ранены. Сейчас я вам помогу.

«Отойди! Дай мне увидеть, что с моим другом!»

Изо всех сил я старалась вернуть себе голос, но рот будто набили кашей.

— Что вы пытаетесь мне сказать, госпожа? — стражник поднес ухо к моим губам.

«Не трогайте его! Он не виноват. Не трогайте!»

— Я не понимаю, простите. Это, похоже, временная немота из-за потрясения. Не волнуйтесь, скоро все пройдет, — и мужчина принялся осторожно вытаскивать нож из раны. Новый виток агонии заставил меня широко распахнуть рот в беззвучном крике. От боли глаза полезли на лоб, и мир вокруг потонул в ярчайшей вспышке белого света.

Короткий рывок — и с тошнотворным чавкающим звуком лезвие покинуло мое тело. По руке хлынул поток обжигающей влаги. В нос ударил запах железа.

— Вам повезло, госпожа. Я — маг. Сейчас я запечатаю рану воздушной пробкой, и это остановит кровь.

Мужчина принялся что-то шептать над моим пострадавшим плечом, а я все пыталась извернуться — увидеть обмякшую на полу фигуру. Шевелится? Дышит?

Вдруг Наилон застонал. От облегчения закружилась голова, и вместе с тем накатила ужасная слабость. Я балансировала на краю черной ямы, готовая вот-вот рухнуть в глубокую бездну обморока.

«Нельзя терять сознание! Нельзя! Нельзя!»

Внезапно с громким воплем служанка бросилась прочь из комнаты. Ее лицо стало серым, глаза были выпучены, как у мертвой рыбы, ладони все еще зажимали уши.

— Бедняжка в шоке, — шепнул мужчина, колдующий над моим плечом. Он немного сдвинулся, и теперь я видела, как Наилон дрожащими руками пытается оттолкнуться от пола, чтобы встать на четвереньки.

Сидение дивана качнулось. Кефая и Аза вскочили на ноги и следом за Чайни, голося, кинулись к двери. Один из воинов попытался им помешать, но вяло, лениво, только для вида. Гулкий беспорядочный топот утонул в глубине дома.

— Пусть уходят, — бросил кто-то за пределами моего взгляда. — Им надо прийти в себя. Допросим их позже, а пока давайте решим, что делать с этим.

На краю зрения возник мощный, коренастый брюнет. Он уверенно шел к Наилону, что стоял на коленях у стены и вытирал кровь из разбитого носа. Он весь был в крови. Весь. Лоб, нижняя половина лица, плечо, из которого он вырезал рабскую метку. Даже светлые волосы кое-где слиплись красными сосульками.

— Этот ублюдок зарезал своего хозяина, — приблизившись, брюнет с силой сжал в кулаке волосы на макушке эльфа, и мой несчастный друг скривился от боли. — Хотел убить и госпожу. — Кулак сжался еще крепче. Стражник за волосы потянул Наилона вверх, словно пытался поднять его с колен или оторвать ему голову.

«Отпусти его! Отпусти! Отпусти!»

Тело не подчинялось мне, деревянное, словно чужое. Мне удалось пошевелить мизинцем, но этого было недостаточно, чудовищно, катастрофически мало, чтобы помочь моему спасителю.

— Ну вот, готово, — голос лечившего меня мужчины доносился словно сквозь толстый слой ваты. — Под воздушной пробкой рана будет заживать быстрее. Но вам все равно надо показаться целителю.

Я его не слушала. Мой взгляд был устремлен к смуглой руке, держащей Наилона за волосы. Бедняга морщился и хрипел, кровь из носа заливала его губы и подбородок, попадала в рот, и эльф сплевывал кровавую слюну. Его красивые зеленые глаза затянула сетка лопнувших сосудов.

— Бросим в темницу ждать казни? — спросил брюнет. — Или исполним приговор немедленно?

Нет!

Нет!!!

Обливаясь слезами и надрываясь от безмолвного крика, я снова подвигала мизинцем, затем безымянным и средним пальцами, следом с большим усилием — всей онемевшей кистью.

Нет, нет, умоляю, нет!!!

Наклонившись, брюнет с отвращением плюнул Наилону в разбитое лицо.

— Эльфийская падаль. Знаешь, что с такими, как ты, делали раньше? Преступников отвозили в пустыню, там отсекали ржавым ножом их никчемные гнилые отростки, а самих зарывали по горло в песок и оставляли умирать под палящим солнцем. А отрезанный стручок клали рядом. Перед глазами. Чтобы смотрели, чтобы каждую секунду помнили, чего лишились перед смертью.

Меня затошнило.

Наилон дернулся. Чужая слюна медленно стекала по крылу его носа.

—