Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

получаем во младенчестве! Невежественные акушерки, а затем неумелые няни могут навсегда разрушить рассудок или здоровье чуткого создания, а оно рождено для великих дел в том мире, частью которого становится» (18 ноября 1768 года ст. ст.).

Сама Джин Каткарт с трудом пережила потерю двоих сыновей (как отмечалось выше, один умер десятимесячным в 1762 году, а другой появился мертворожденным в 1768 году). Шестерых детей она выкармливала сама[1], и лишь недостаток молока заставил ее обратиться к поискам кормилицы в 1770 году, когда в России у Каткартов появилась малютка Катерина Шарлотта.

К своей «Записке об уходе за новорожденными» леди отнеслась с большим усердием и даже собиралась к тексту приложить выкройку одежды для новорожденных:

Хороший день. Я много времени находилась в компании, а также занималась составлением небольшой записки (un petit mémoire) об уходе за новорожденными (13 июля 1769 года).

В последние дни я уделяла все свое время написанию и доработке небольшой записки, посвященной кормилицам и младенцам. Дай Бог, чтобы этот труд имел успех и стал действительно полезным для государыни, которой он предназначается. Сегодня записка должна быть передана вместе с выкройками различных одежек для новорожденных. Да дарует Господь по своей благости процветание этому делу (19 июля 1769 года).

Когда «Записка об уходе за новорожденными» была окончена, в дневнике Джин 12 сентября 1769 года появилась запись:

Эти два дня выдались насыщенными. В первый из них была подготовлена и отправлена одна бумага, составление и переписывание которой причинило мне немало страданий, так как мой муж взыскивал к тщательности. Он любезно правил и переправлял текст, который представлял собой дополнение к ранее написанной работе, предназначенной для императрицы и посвященной новорожденным детям. Я настолько неточна – это невыносимо! Я благодарна милорду за то, что он указал мне на это, но в данный момент его слова меня раздражают.

Вполне возможно, что «Записка об уходе за новорожденными» была заказана императрицей для строящегося в это время в Москве Воспитательного дома, в который уже приносили подкидышей и младенцев-сирот. Примечательно, что через десятилетие Екатерина II сама проектировала одежду для своих новорожденных внуков, хотя трудно сказать, использовала ли императрица выкройки леди Каткарт.

Вероятно, одновременно с «Запиской об уходе за новорожденными» леди сочиняла и другой труд – но уже не для императрицы, а для отправки в Англию. К сожалению, о его содержании ничего не известно[1]. В январе 1771 года она только записала в дневнике о сочинении, называемом «Сумка, раскрашенная во все цвета радуги» (Bourse de toutes les couleurs de l’arc en ciel). Оно было навеяно размышлениями над книгой Франческо Альгаротти «Ньютонианство для дам, или Диалоги о свете, красках и притяжении», одной из длинной череды исторических, религиозно-философских, мемуарных, естественно-научных книг, прочитанных и осмысленных леди Каткарт в России. Ее читательские предпочтения, безусловно, заслуживают отдельного внимания, и изучение круга чтения этой неординарной дамы эпохи Просвещения может пролить дополнительный свет на характер и собственные сочинения супруги британского посла, которую вскоре после ее кончины осенью 1771 года Екатерина II назовет «дамой великих достоинств»[2].

2.2. Чтение в семье британского посла

Как же я счастлива в своем кабинете, окруженная книгами, когда я свободно предаюсь своим любимым занятиям!

Джин Каткарт. Дневник. 14 октября (ст. ст.) 1768 года

В течение трех лет пребывания семейства Каткартов в Петербурге в изменившемся укладе жизни сохранялась привычка свободное время проводить в уединении с книгой, читать книги с детьми или устраивать чтение вслух в семье и при гостях.

Как видно из приводимых выше отрывков дневника, чтение органично вплеталось в канву повседневных дел четы Каткарт и их детей, приносило отдохновение, утешение, становилось приятным и достойным способом отвлечься от повседневных забот и треволнений. Вместе с тем на постоянное чтение в насыщенном многочисленными обязанностями дне супруги посла оставалось мало времени, даже два часа, проведенных с книгой, порой казались ей недозволительной роскошью. Она сетовала в дневнике:

…я постоянно читаю, и с вниманием; такое времяпрепровождение меня беспокоит. Когда я замечаю, что чтение отнимает у меня целых два часа [в день], то выхожу из равновесия (12 января 1769 года).

О леди Джин Каткарт как внимательной читательнице говорят ее размышления на страницах дневника о прочитанном, о чувствах, вызванных книгами, о полезности чтения для детей, о достоверности и нравственной ценности содержания прочитанных книг. Очевидно, что размышления над книгами помогали ей поддерживать личную дисциплину, время за книгами было разумным, то есть таким, какое она ценила превыше всего.

Хотя нам неизвестно, сколько книг Каткарты привезли с собой из Англии на борту фрегата «Твид» в августе 1768 года, очевидно, что у них имелась своя библиотека в Петербурге. Книги Каткарты получали с посылками из Англии и брали на время у петербургских знакомых, сами они через месяц после приезда, 18 сентября 1768 года, сделали показательный жест, подарив книги для Британской колонии Петербурга[1].

Достоверно узнать полный состав библиотеки Каткартов пока не удается, но восполнить отсутствие каталога их книг отчасти позволяют дневниковые записи леди Джин, корреспонденция и тетрадь семейных расходов.

В тетради расходов есть упоминания о книгах, приобретенных Каткартами перед отъездом из Лондона и, вероятно, взятых с собой. Это купленные у мистера Роуза «География» Бюшинга за 3 фунта 3 шиллинга и неназванные «книги» за 42 фунта. Привезенные с родины книги, по всей видимости, стали основой «книжного кабинета» Джин Каткарт, который она обустроила в петербургском доме на Мойке/Большой Морской. Она записывала в дневнике:

Сейчас меня посетила мысль убрать мой драгоценный книжный кабинет (mon cher Cabinet de Livres) (4 октября 1768 года н. с.).

Я привела в порядок свой книжный кабинет и теперь расположилась в нем вместе с тремя дочерями и сыном Чарльзом (9 октября 1768 года н. с.).

Джин Каткарт читала в разных уголках своего дома, а в теплые дни на свежем воздухе, но особое удовольствие ей доставляли часы, проведенные именно в личном книжном кабинете, где она могла испытать радости уединенного чтения или читать вместе с детьми:

Как же я счастлива в своем кабинете, окруженная книгами, когда свободно предаюсь своим любимым занятиям! Боже, я всегда была такой и нахожу в этом одно из моих величайших удовольствий (25 октября 1768 года н. с.).

Для дам второй половины XVIII века обладание собственным книжным кабинетом считалось редкой привилегией. Несмотря на растущее значение и распространение частных библиотек, особенно в домах знати, лишь немногие женщины в Англии той эпохи могли похвастаться библиотекой с личным пространством для занятий. Например, у Джейн Остин (1775–1817), как и у многих женщин-писательниц XVIII века, не было отдельного кабинета, где можно было уединиться. Мэри Уортли Монтагью (1689–1762) отмечала, что среди британских придворных дам лишь у леди Изабеллы Финч (1700–1771) была своя личная библиотека[1]. В сравнении с этим положение Джин Каткарт в России выглядит исключительным.

Кабинет, очевидно, пополнялся. В Санкт-Петербурге в 1760–1770‑х годах иностранные издания продавались в книжной лавке Академии наук, а также у крупного книготорговца И. Я. Вейтбрехта, который в 1770 году также открыл коммерческую библиотеку. Кроме того, книгами торговали квартировавшие в столице немцы-переплетчики и различные частные продавцы[2]. Упоминание в дневнике Джин Каткарт о чтении осенью 1771 года романа Анны Мидс The History of Sir William Harrington, вышедшего в Лондоне в том же 1771 году, а также записи о чтении в январе 1770 года «Истории правления императора Карла V» У. Робертсона, изданной в Лондоне и Эдинбурге только в 1769 году, говорят о том, что в семью попадали новинки британской литературы, выходившей после отъезда Каткартов в Россию.

Джин неоднократно упоминала в своих записях о погруженности