Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

(14 сентября 1771 года). – Первое издание на английском языке: Kidgell J. The card. London: Printed the Maker and sold by J. Newbery; Dublin: Re-printed for the Maker and sold by S. Price, 1755. Других изданий на английском и французском языках не выявлено.

21. «Je me suis bien preparée par més Lectures & en medecine, pour l’arrivée du D. Rogerson» («Благодаря чтению медицинской литературы и прочего, я хорошо подготовилась к визиту доктора Роджерсона») (24 сентября 1771 года).

22. «…une Collection des Listes annuelles intitulée Yearly Bills of Mortality from AD 1657 to 1758 inclusive avec réflections naturelle et politique (en anglois)» («… „Сборник ежегодных бюллетеней смертности с 1667 по 1758 год, включающий естественные и политические наблюдения“ (на английском языке)») (30 сентября 1771 года). – Первое издание на английском языке: A Collection of the Yearly Bills of Mortality, from 1657 to 1758 inclusive. Together with Several Other Bills of an Earlier Date. London: A. Millar, 1759. Других изданий на английском и французском языках не выявлено.

Очевидно, что приведенный выше перечень книг не полностью отражает состав библиотеки Каткартов в России. Леди Джин часто упоминала лишь о том, что была занята чтением, не называя ни имени автора, ни заголовков прочитанных произведений. Приведем обычные записи в ее дневнике, позволяющие судить лишь о занятии чтением, а не о прочитанном:

Я была изумлена одной талантливо написанной книгой (31 июля 1769 года).

Я взялась за увлекательную книгу, автор которой прекрасно справился со своей задачей (28 марта 1770 года).

Благодаря чтению медицинской литературы и прочим занятиям, я хорошо подготовилась к визиту доктора Роджерсона (24 сентября 1771 года). И др.

Из перечня книг, составленного на основании дневников леди Каткарт, можно сделать некоторые заключения о тематических предпочтениях супруги британского посла в выборе книг в период пребывания в России: Библия, духовная и нравоучительная литература (4 наименования), исторические труды (3), мемуаристика (5), естественно-научные, медицинские и статистические сочинения (4) и, наконец, художественные произведения – романы, басни, драматургия (7). Современные историки чтения, полемизируя с мнением писателей-моралистов прошлого, отмечают, что для образованных женщин XVIII века чтение было связано не только с развлечением, но также с трудом и религиозной дисциплиной, и подчеркивают, что женщины в Англии середины XVIII века брали для чтения различные руководства или религиозную литературу чаще, чем беллетристику[1]. Очевидно, что и Джин Каткарт предпочитала произведения, полезные для ума, близкие ее религиозным убеждениям и важные для воспитания детей, тогда как к развлекательному чтению она относилась с известным снисхождением.

Помимо Библии, к которой леди Джин как благочестивая христианка обращалась постоянно, она выделила сочинение англиканского проповедника Джорджа Стэнхоупа (1660–1728) «Парафраз и комментарий к апостольским посланиям и Евангелиям, для использования в Церкви Англии по воскресеньям и праздникам» и духовные творения католического писателя Ф. Фенелона.

Согласно дневникам, Джин Каткарт отдавала предпочтение англоязычной литературе: бо́льшая часть прочитанных ею книг, язык которых можно идентифицировать, была именно на английском языке[2]. Чтение британских авторов не только способствовало духовному и интеллектуальному развитию леди Каткарт и ее детей, с которыми она нередко вместе читала и для которых она подбирала литературу, но и укрепляло чувство принадлежности к британскому сообществу, помогая справляться с тяготами жизни вдали от родины:

…находясь там, где бедствия наших собратьев (semblables) кажутся нам далекими и касаются нас меньше, чем дома, важно никогда о них не забывать – это должно стать привычкой <…> я надеюсь, что размышления и чтение будут этому способствовать» (17 октября 1768 года ст. ст.).

Особое место в чтении леди Джин занимали исторические и мемуарные произведения, о которых она порой оставляла в дневнике подробные записи. Так, в январе 1770 года Джин Каткарт погрузилась в чтение «Истории государствования императора Карла V» У. Робертсона, которую она буквально «проглотила» за пару-тройку недель:

…наслаждалась «Историей Карла V» на английском языке, написанной доктором Робертсоном[1]. Это превосходная и бесконечно занимательная работа (2 января 1770 года).

Я погрузилась в чтение увлекательной истории Карла V, написанной Робертсоном. Поглощаю эту книгу очень быстро (14 января 1770 года).

Я признаю свою вину за долгое молчание. Хотя я могла бы регулярно писать, я предпочитала заниматься другими делами. Особенно соблазнительным было чтение истории Карла V, которую я уже закончила к настоящему времени и которая подарила мне прекрасные часы размышлений, а также желание провести собственные исторические изыскания. Я восхищаюсь Творцом и Отцом всего сущего, всем Им созданным, Его Провидением. Что может вызвать большее восхищение, чем созерцание этого (19 января 1770 года).

При чтении исторических сочинений Джин Каткарт, действительно, готова была к собственным «изысканиям» и сравнениям, нередко оценивая прочитанное эмоционально, вынося осуждение «тиранам» и оправдывая страдальцев. Так, ознакомившись с описанием в сочинении Лоренца Хагена казни в 1707 году Иоганна Рейнгольда Паткуля по приказу Карла XII за службу Петру I, леди Джин была глубоко потрясена страданиями заживо колесованного и четвертованного Паткуля. Это переменило ее отношение к труду Вольтера «История Карла XII» и к самому шведскому королю:

И люди называют его героем. Я тоже в это верила. Однажды Вольтер заставил меня прослезиться над страницами о смерти Карла XII. Так часто нас обманывают, предлагая фальшивый бриллиант (1 февраля 1770 года).

Паткуль поразил англичанку своей судьбой, она назвала его «патриотом-мучеником» и оставила в дневнике такую запись о прочитанном:

Сегодня я закончила чтение произведения, которое глубоко меня потрясло: речь об описании, сделанном служителем, сопровождавшем знаменитого Паткуля в тюрьму после объявления ему смертного приговора, и который затем присутствовал при его ужасной казни. Выдающийся человек стал мучеником, пострадавшим за свой патриотизм. Боже, какое страшное преступление совершил Карл XII! Быть таким прославленным героем и отдать такой приказ! В конце концов, оба они встретили смерть, но насколько разными были их судьбы. Муки Паткуля ограничивались малым отрезком времени, хотя и длились дольше, чем обычно при такой ужасной смерти. Слава Паткуля, хранимая людьми, продолжает вызывать восхищение и служит назиданием (1 февраля 1770 года).

В летние месяцы во время пребывания на Каменном острове вскоре после рождения дочери Катерины Шарлотты леди Джин обратилась к истории своих предков Хамилтонов и, кажется, тоже проливала слезы над описанием их судеб. Завершив чтение сочинения Гилберта Бернетта «История жизни и деяний Джеймса и Уильяма, герцогов Хамилтон и Касл-Джеральд», леди Каткарт записывает в дневнике:

…я окончила чтение мемуаров двух братьев герцогов Хамилтонов, один из которых – мой прапрадед[1], другой – мой двоюродный прадед[2]. Эти люди запомнятся благодаря их деяниям и их благочестию. Я очень довольна прочитанным, однако глубоко огорчена тем, что они провели свою жизнь в страданиях.

События происходили в бесславное правление Карла I[3]. Старший Хамилтон расстался с головой на эшафоте через несколько месяцев после короля, другой был смертельно ранен в последовавших за тем событиях в Вустере и был похоронен в этом городе. Они оба ушли из жизни с великим благочестием и самоотречением. <…> Они произносили вдохновляющие речи и молились, чтобы утешить себя и близких. Господь милостиво позволил мне погрузиться в их историю (15 июня 1770 года).

Джин Каткарт уделяла внимание и английской драматургии. Дети посла играли английские пьесы в домашнем театре:

Моя бедная Луиза <…> пожелала сыграть в английской комедии, и я дала свое согласие, пусть она получит удовольствие и оценит свои силы (23 октября 1770 года).

Примечательно, что, когда после санной прогулки в ветреный мартовский день семья и гости (вероятно, соотечественники) собрались в доме посла