Солёный зефир - Даша Art

Что бы ни думала мама, я не отступлю. Заставить его уважать меня, гордиться мной — это моя цель. Он признает, что я его сын.

Мама прикуривает свою сигарету. Кухня сразу заполняется противным запахом. Я пропитался ароматом хрустящего десерта, но сейчас провоняю гарью. Мне это не нравится. Женщина тем временем делает глубокую затяжку, после которой выдыхает вопрос вместе с дымом:

— Если мы решим развестись, кого ты выберешь? Останешься здесь или уедешь со мной? — Она кисло улыбается, понимая, насколько шокировала. — Подумай, не спеши. Я еще барахтаюсь. Но кислород заканчивается, а он забыл почистить воздушный компрессор, присмотрев другой аквариум.

У меня нет времени на раздумья. Я делаю шаг назад, чтобы выйти из дома. Мяч уже покалывать пальцы. Я со всей силы бью им об асфальтовое покрытие, затем кидаю в корзину.

Развод?

Я предполагал, что все этим кончится. Не сейчас, так через год. Легче от этого мне не становится.

Одно дело прогнозировать, и совсем другое — услышать вот так, в лоб.

Я был напуган. Маленький ребёнок внутри меня сжался в панике. Так шатко. Даже стоя на своих двух я не мог устоять. Поднимаю голову вверх, выдыхая колечко пара. Холодно. Одиноко. И грустно.

Вместо того, чтобы вымотать себя до изнеможения, возвращаюсь в дом, поднимаюсь в свою спальню.

Плюхаюсь на кровать, не раздевшись. Протягиваю руку, чтобы открыть шкафчик. Достаю из него старую майку с номером одиннадцать. Я тоже играю под этим номером, но форма не моя. Когда-то она принадлежала Родиону Анфарову, прославленному баскетболисту былых времен. Он первый из отечественных баскетболистов был приглашен в НБА. И у меня есть его форма с автографом. Ценнее подарка нельзя было найти, но я имел ни малейшего понятия, кто его подарил. Нашел коробку на столе после дня рождения.

Сознание упорно подкидывает мне образ девушки, торопливо забегающей на второй этаж. Реальное воспоминание или кадр из фильма, который я смотрел однажды, но не мог вспомнить какой?

В любом случае даритель не представился, лишь написал, что желает мне обогнать легенду. И я это сделаю. Холод постепенно рассеялся, а мозг погрузился в тревожный сон, в котором меня преследовали глаза цвета сочной зелени с золотистыми крапинками.

Глава 17

Маша

— Что за внезапная линейка? Где-то пожар?

— Тихо ты! Если бы был пожар, мы бы на улице задницы морозили, а не топтались в актовом зале.

— Молчите вы обе!

— Это просто проверка пожарной сигнализации.

Разделяю всеобщее волнение. Хотя все же больше была благодарна внезапному происшествию, спасшему меня от разговора с учителем химии. Она подозрительно косилась на меня, но я, сидя с лицом-кирпичом, упорного отводила глаза, чтобы не столкнуться с ней взглядом. Кажется, слух уже прошел. И она собиралась проверить свое подтверждение.

Пожарная тревога протрезвонила в конце урока. И началось столпотворение. Нас вывели из классов и привели в зал, выстроив вдоль стен, оставив небольшой участок в середине помещения.

— Слышала, вчера торговый центр горел!

— Тихо вы!

— Да, вся лента забита фотками.

— Вот бы и школа всполыхнула. Было б хоть что рассказать, а то скука смертная.

— Ш-ш-ш!

— Сама молчи!

— Да, хватит нас затыкать.

— О, смотри, сюда идут баскетболисты.

Выпрямляюсь, наравне со всей женской частью зала поворачиваю голову в сторону двери, через которую уже вваливается дружная команда.

— Посмотри, волосы нормально лежат?

— А у меня тушь не осыпалась?

Сердце участилось. Отступаю назад, игнорируя недовольные скрипы одноклассников, прячась как улитка в раковину. Действие смешное, ведь никому нет до меня никакого дела. А произошедшее вчера — смесь моего желания и бурного воображения. И всё же я затаилась позади рослого Юры, недовольно фыркнувшего, заметив меня.

Ажиотаж вокруг спортсменов не стих, отчасти потому что парни решили не присоединяться к своим классам, а рассредоточиться линией у окон позади всех. Немые стражи. Я бы улыбнулась юмористической картине, не будь так зажата. Если они хотели затеряться в толпе, то действие крайне неразумное, учитывая их рост.

Чем я так провинилась перед всевышнем — никогда не узнаю, но моя тактика отхода привела меня в ловушку. Прямо в лапы дикого зверя. Войтович останавливается позади меня, выбрав наш класс местом своей дислокации.

— Привет, — тихо здоровается он.

— Привет, — отвечаю ему шепотом.

— Он же прямо позади нас, — с чрезмерным энтузиазмом провозгласила Вера, оборачиваясь, прикрываясь ладошкой. Если слышала я, то и Игнат должен был.

— Я точно хорошо выгляжу? А волосы сзади блестят? — спрашивает она подругу Иру.

Хочется провалиться сквозь землю. Почему говорит она, а стыдно мне?

Я не знала, блестят ли мои волосы или же топорщатся как над куриной жопой. Само его присутствие вызывало жжение в подреберье. И чем больше я стремилась отдалиться от него, тем сильнее судьба сталкивала нас, словно измываясь над глупой школьницей, возвращая его в мои сны.

Делаю шаг, готовясь руками расталкивать одноклассников, чтобы вновь выбраться в первую полосу. По злой иронии судьбы именно в этот момент завуч по воспитательной работе решает проверить ряды.

— Никто не видит линию? — громко объявляет она, указывая на прерывистую разметку, ставшую такой из-за ног учеников. — Никто не должен выходить за нее? Вы же старшеклассники! Что за кривые ряды?

— Кривыми мы будем в пятницу, — гоготкул Юра, вызвав смешки учеников.

— Не надо говорить параллельно со мной! Такие большие, а вести себя так и не научились.

Людмила Васильевна хлопнула папкой по животам тех, кто стоял в первой линии, чтобы сдвинуть их. Школьники ломанулись назад, наступая друг другу на ноги. На меня налетела гора, которая по первоначальному плану должна была стать моим прикрытием. Я отшатнулась и, определено, упала бы, если бы сзади меня не остановил Игнат. Его руки подхватили меня со спины. Я задохнулась, почувствовав его руки на плечах.

— Еще раз здравствуйте, — громко поздоровался директор. — Как вы уже поняли, это учения по пожарной безопасности. И сегодня к нам пришел капитан внутренней службы…

Я не потеряла слух, просто мозг не воспринимал информацию. Все, чем он был занят — это подавал сигналы sos, по-прежнему ощущая мужские руки на себе, даже сквозь тонкий слой блузки. Я должна жалеть, что оставила пиджак на спинке стула, но часть меня, отчаянно цепляющаяся за влюбленность, ловила считанные секунды.

— Это становится привычкой, — укоряет Игнат.

— Я не специально.

— Не за что. Обращайся. Я буду рад ловить тебя… хоть каждый день.

Выпрямляюсь, ожидая, что он отступит. Когда этого не происходит, я сама делаю шаг