Солёный зефир - Даша Art

Миха обиделся, а я голодный направился в столовую, радуясь, что тренер не решил устроить мне нагоняй тет-а-тет. Хотя это может быть сигналом тревожного звонка моему отцу. И вот тогда начнется веселье.

Столовая забита до отказа. С трудом протолкнувшись на входе, поворачиваю голову к столику Маши. Она сидела напротив своей подруги, медленно жуя салат. Лицо её казалось бледным и угрюмым.

Внутри что-то неприятно сжимается. Я — осел. Это официальное заявление. Для полной картины не хватает только опуститься на четвереньки и выдать «иа». Рядом с этой девушкой я веду себя как кретин.

Вот зачем нужно было обижать её вчера? Что за тупые наезды на ровном месте?

И все же мне хотелось, чтобы мое предположение оказалось правдой. Я хотел отклика, потому что сам не мог остаться равнодушным.

Стоило только Маше оказаться в поле моего зрения, я сразу смотрю на нее. А когда не вижу — думаю о ней.

Она правда была в моей комнате? Даже если это так, то какая мне разница? Она могла поспорить с подружками, в пьяном угаре завалиться, перепутав с туалетом — все что угодно.

Но я искал другую причину. Такую, где ей было бы не все равно. Чтобы её немое присутствие на тренировках что-то значило, как и для меня. Только вот что? Что я чувствовал, видя её на трибунах? А что греет в груди, когда наблюдаю за ней сейчас? И жду ответного взгляда. Так неприкрыто и глупо, что даже не смешно.

Маша знает, что я здесь. Не заметить шум от команды здоровых баскетболистов просто невозможно. Я видел, как она напряглась, немного ссутулившись, но глаза не подняла, словно перед ней не тарелка с капустой, а произведение искусства.

Тетя Валя улыбается, наложив гору картофеля с мясом. Салат я брать не стал. По пути к своему столику, сворачиваю в сторону, чтобы пройти мимо Маши. Детская выходка, но не надо забывать, что я ни кто иной, как парнокопытный представитель фауны. Не получив отклика, киваю улыбнувшейся Мари, затем сажусь за стол и принимаюсь, надувшись, нещадно поглощать свой обед.

Уже после уроков я решаю, что мне надо извиниться. Общих занятий у нас с ней не было, поэтому придется караулить девушку после занятий у кабинета китайского языка. За все годы обучения я не был в этой части школы столько раз, сколько за эти дни.

Спускаюсь вниз, сворачиваю к главному коридору, петляя, выхожу к переходу между зданиями. Поднимаюсь, спускаюсь, наконец, выходя к нужному проходу.

Останавливаюсь, заметив Машу, но тут же настороженно прищуриваюсь, когда к ней подходит Сидра. Высокая и прямая, словно палка, она нависает над ученицей, чтобы говоря. Маша пятится назад, но не уходит.

Вспоминаю расстроенное лицо и то, как покраснели её глаза, когда она узнала, что учителя предали. Дальше в голове слышится голос девушки, раз за разом повторяющей фразы на китайском. Я не спец, но она владеет им лучше, чем я русским.

Чувствую обиду за нее, жду, что она выполнит обещание, данное Мари. Подхожу ближе, чтобы услышать отказ, а когда этого не происходит, делаю шаг вперед, ошарашив и Машу, и наглую грымзу.

Маша

Я не поднимала глаза, но знала, что он смотрит. По коже словно перекатывался ток, приподнимая волоски.

Обстановка за столом была и так безрадостная, а с появлением баскетбольной команды и вовсе превратилась в траурную.

У Софы было такое кислое лицо, какого не было даже при стремительном употреблении кислых конфет. Алиса же хорошо скрывалась, не давая себя поймать. Я хотела с ней поговорить, сама не до конца представляя, что могу ей сказать. Должна ли я давать ей советы, если не справлялась со своими проблемами?

Вчерашняя стычка не давала мне уснуть большую часть ночи. Я заснула лишь под утро, когда подушка промокла насквозь. Недосып и эмоциональное обезвоживание сделали меня вялой, унылой и слабой.

Вместо того, чтобы идти в лобовое столкновение, я избегала и пряталась. Поэтому когда я вышла из кабинета Ян Цзин и наткнулась на Людмилу Васильевну, впала в ступор. По-другому я никак не смогу описать свое состояние.

Вместо злости я чувствовала усталость и опустошенность. Смешно, посмотрите на меня. Словно наблюдаю за собой со стороны. Слабая и бесхребетная, не могу найти в себе толику силы, чтобы ответить.

Что она просит меня сделать на этот раз? Прибраться в кабинете? Почистить полки от ненужных папок? Издевательство в чистом виде. Именно в том шкафу сведения об её подлости. Что? Лучшая и любимая ученица? Без меня она как без рук? Поэтому решила оставить здесь, чтобы протирать полки, а не дать мне дорогу в будущее?

— У тебя же свободный вечер?

— А, да, я…

— Маша! Вот ты где! — На плечи неожиданным грузом приземляется тяжелая рука, отчего я пошатываюсь. — Обыскался тебя!

— Войтович? — Глаза учителя округляются. Она даже сделала шаг назад от внезапного появления парня.

— Здрасте, Людмила Васильевна, — в развязной манере здоровается Игнат, — давно не виделись.

— С первого урока, — она ворчливо морщится.

Поворачиваю голову, чтобы заметить его ухмылку.

— Точно. — Он опускает голову, чтобы открыто посмотреть мне в лицо. — Пойдем?

— Не знала, что вы знакомы с Машей.

Учительница подозрительно прищуривается. Она слишком хорошо меня знает и так просто в это не поверит.

— Да? — Игнат искренне удивляется: в нем умер актер. — Вы разве не знали, что она ярая фанатка баскетбола? На каждую тренировку и игру приходит. А мы своих знаем. Сегодня у нас встреча, мы давно о ней договорились.

— Что? — вырывается у меня, но я тут же спохватилась. — Да, я собиралась…

— Идем.

Парень тянет меня в сторону, чтобы обойти учителя, затем подталкивает вперед. Задерживаю дыхание, чувствуя его руку на спине, а нос словно ныряет в мужской гель для душа.

Людмила Васильевна на миг опешила от подростковой наглости, не сразу нашлась с ответом. Нам этого времени хватило, чтобы свернуть за угол.

— Что ты делаешь? — выворачиваюсь из его хватки, стоит только оказаться вне досягаемости завуча.

Игнат скрещивает руки на груди, облокотившись на стену. Разве спортсмены не должны держать осанку?

— Спасаю тебя.

Меня? Вздрагиваю от внезапной атаки крылатых созданий в подреберье. Кладу руку на живот, чтобы утихомирить их.

— Зачем?

— Хочешь помогать этой мымре?

— Нет, зачем тебе мне помогать?

Сжимаю лямку рюкзака, оттягивающего спину назад. Переступаю с ноги на ногу, ожидая его ответ.

Выражение лица Игната меняется, становясь серьезнее. Он виновато закусил губу, затем произнес то, что я точно не ожидала услышать от него, изумив второй раз