Жизнь под прицелом - Sasha Han

Настоящим. Ему просто нравилось причинять боль — любыми возможными способами, физически, морально, эмоционально. Он получал от этого удовольствие, истинное, глубокое. Это не злость, не желание наказать — просто вот так устроен.

Я молчала, борясь с собой. В голове проносились картинки прошлого раза — ощущение холода лезвия на коже, вид собственной крови, тёмной и вязкой на белом. Руки затряслись — мелко, почти незаметно, но я их чувствовала.

— Ну давай хотя бы без крови, — выдавила я, голос дрогнул.

— А я подумаю, — ответил он, и в голосе его слышалась усмешка — лёгкая, почти ласковая.

— Только ты всем пишешь, что ты сама поехала и что тебя до завтра не беспокоить.

До завтра. Охереть. Целые сутки. У меня голова закружилась, когда я вспомнила прошлый раз — не знаю, от страха или от нехватки воздуха, я прислонилась лбом к холодной стене — стена была шероховатая, прохладная, и это как-то помогло. Я закрыла глаза. Такие предложения, знаете ли, бывают только раз в жизни. Потом уже может не обломиться. И если отказаться сейчас — я никогда не прощу себе этого. Никогда.

— Хорошо, — услышала я свой голос, будто со стороны. — Приеду.

Повесила трубку, постояла, собираясь с духом. Потом написала всем — Васе, остальным — что еду сама, что меня не беспокоить до завтра. Пальцы дрожали на экране, буквы чуть расплывались. Отправила.

Вася тут же перезвонил. Голос встревоженный — даже в трубке слышно это беспокойство, эти знакомые нотки:

— Лесь, ты честно сама, или он тебе чем-то угрожает?

— Вася, всё нормально, — я постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Мы просто с ним кое о чём договорились.

— Ну если что — звони, сразу, — Вася явно не мог забыть того зрелища. Он же застал ещё вытекающую кровь. Я слышала в его голосе это воспоминание.

Мне было ужасно стремно. Внутри всё сжималось, холодело — то самое ощущение, когда идёшь куда-то и знаешь, что лучше бы не шла, но ноги всё равно идут. Хотелось развернуться и бежать. Но я поехала.

* * *

Дверь его квартиры открылась почти сразу, будто он ждал у неё — или смотрел в глазок. Глеб стоял в проёме — высокий, крупный, широкоплечий, накачанный. Футболка обтягивала рельефные мышцы, джинсы сидели низко на бёдрах. Лицо спокойное, даже приятное — вот в этом и была главная хитрость, что лицо у него нормальное, и если не знать, что за ним скрывается, можно и не догадаться.

— Заходи, — он отступил в сторону, жестом пригласил.

Я вошла. Услышала, как за спиной щёлкнул замок — тихо, аккуратно, но я этот звук запомнила. Запах его квартиры знакомый — чистота, что-то мужское, смесь геля для душа и кофе, и ещё что-то своё, неопределимое — просто его запах. Комната большая, светлая, окна во всю стену, за ними город, залитый дневным светом. Красиво. Я подумала — вот парадокс, да.

Он подошёл, сел в кресло перед компьютером — большое, кожаное, со спинкой. Похлопал себя по коленям:

— Иди сюда.

Я подошла, устроилась у него на коленях, почувствовала твёрдость его бёдер под собой, тепло его тела. Он обнял меня одной рукой — не нежно, скорее как фиксируя на месте, — а второй включил монитор. Экран вспыхнул синеватым светом, залил нас обоих.

— Смотри и запоминай, — произнёс он. И начал.

Он рассказывал — подробно, методично, основательно. Показывал строки кода — я видела их, зелёные символы на тёмном фоне, следила за его пальцами, которые двигались по клавиатуре быстро, уверенно, без единого лишнего движения. Объяснял, как работают протоколы, где искать уязвимости, как обходить защиту. Я впитывала каждое слово, каждое движение, старалась запомнить всё до мелочей — откладывала в ту часть головы, где хранится важное. Но воспринимать информацию в таком ракурсе было, мягко говоря, сложновато. Я чувствовала, как он возбуждён — как напрягается подо мной его тело, как стало теплее. Член стоял, упирался мне в спину, твёрдый, горячий даже сквозь ткань джинсов. Но он не двигался, не торопился — выдержка у него была железная. Он умел ждать. Профессионально умел.

— А мы за один день сможем всё охватить? — я не удержалась, спросила, голос прозвучал взволнованно. Хотелось узнать всё, сразу, здесь и сейчас.

Он усмехнулся, я почувствовала, как его грудь дрогнула от смешка:

— Так ты можешь приходить ко мне, когда захочешь.

Сказал это так невинно, будто предлагал попить чаю. Я напряглась, но ничего не ответила. Он продолжал рассказывать, объяснять, даже дал мне попробовать самой — на чём-то лёгком, простом сервере без серьёзной защиты. Я взяла клавиатуру, пальцы задрожали — чуть-чуть, самую малость — но попробовала. Строчки кода, команды, ответ системы. Получилось. Вот этот кайф — когда видишь, что сработало, что ты проникла туда, куда не должна была, — это непередаваемо. Это лучше любых слов.

Глава 25

— Молодец, — он положил руку на мою голову, провёл по волосам. Жест почти ласковый, но я знала, что это обманчиво. Как всё у него.

Часы шли. Информация лилась — я слышала его голос, ровный, спокойный, как у преподавателя, который знает своё дело и не суетится. Записывала, запоминала, переспрашивала. Он был терпелив — удивительно терпелив, учитывая, как он был возбуждён. Но рано или поздно дело должно было дойти до дела...

— Ну так что, ты готова? — он повернул меня к себе, заглянул в глаза. В его взгляде был интерес, предвкушение, это особое внимание, которое хуже безразличия.

Готова ли? Да ни хера я не готова, но деваться уже некуда. Я кивнула.

Он резко поднялся, и я, потеряв опору, едва устояла на ногах — поймала себя руками за спинку кресла, кожа кресла была прохладной. Схватил за руку, потащил к кровати, бросил. Я упала на мягкое одеяло, почувствовала запах его постели — свежее бельё с оттенком его запаха, знакомый, раздражающий.

Он раздел меня быстро, грубо, без нежностей — рвал одежду, не расстёгивал пуговицы, а просто срывал. Трусы разорвал — зачем, непонятно, но он так делал всегда, будто маркировал происходящее как нечто насильственное. И сначала был просто трах — жёстко, быстро, без прелюдий. Он всегда умудрялся сделать больно, даже когда вроде ничего особенного не делал. Просто угол не тот, или сила, или темп — всегда было больно. Я слышала своё дыхание, слышала скрип кровати.

В перерывах было разное. Терпимое, в общем-то. Он курил — я слышала, как он чиркает зажигалкой, чувствовала запах дыма, который плыл к потолку тонкой струйкой. Я