Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

поссорились; тем не менее, она писала ему ежедневно, отсчитывая дни и недели, сообщая, как страшно без него скучает, и держа его в курсе своих ежедневных занятий. Она называет его ласковыми прозвищами – Пупсик и бесконечными вариациями от Део, такими как Дудо, Д.О. и Ди О. – и письма ее выражают глубочайшую любовь к дочери и мужу, в то время как она любовно готовится к семейному Рождеству по возвращении Скотта.

82. Скотту

[Начало ноября 1931]

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой:

Мне так грустно сидеть за твоим столом. Весь день я просто ходила вокруг да около и разглядывала разные предметы. Твоя трость по-прежнему лежит на кровати. Невыносимо думать, что я была так груба с тобой. Я телеграфировала в Лафайет, Луизиана, но телеграмма вернулась —

Дорогой, я так тебя люблю. Пустота и безысходность без тебя мертвы, безмолвны и фальшивы

– только что вернулась телеграмма из Хьюстона. Милый, ты опоздал на поезд?

Мы все работаем над рождественским подарком для тебя – надеюсь, получится хорошо —

Совершенно незачем жить и не о ком заботиться, кроме как для тебя и о тебе – Мы так тебя любим —

Скотти плакала всю дорогу домой, потому что поняла, что мы поссорились. Пупсик, пожалуйста, люби меня.

Сегодня звонил один из тех гуттаперчевых директоров Маленького театра, который думает, что все «шикарно» и должно быть заперто в арт-колонии, но я не собираюсь участвовать в его шоу. Повеселимся, когда ты вернешься. А еще звонила девушка, похожая на любительской работы глиняную статуэтку, всю в отпечатках больших пальцев, и миссис Рубен Маккинни. Они нарастили особого рода защитную корку на свои аморфные души, и мне хочется посыпать их солью и смотреть, как они тают. Однако я пригласила их на обед в субботу, так что теперь мне придется выступить с одной из тех телефонных проповедей о том, как серьезна жизнь и как я переживаю, что не существует награды за нервирующие манеры и надменные веки, скрытые под развалюхой над родником, а только два старых семейных слуги и нечистая совесть —

Дорогой, я люблю тебя – Пожалуйста, береги себя. Я хочу, чтобы ты вернулся – сам выбирай, на каких условиях

Зельда и Скотти

83. Скотту

[6 ноября 1931]

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой, я люблю тебя и

Скотти говорит, что будет держать тебя в курсе всех важных событий посредством еженедельной газеты, так что мне остается только сообщить новости:

Фримен проявляет глубокий интерес к литературе и говорит мне, что хочет написать историю своей женитьбы. Его жена, как оказалось, была «не той девушкой», а сам он в то время не был «стойким парнем».

Мы очень скучаем, и похожи без тебя на каких-то мокрых бумажных кукол.

Я решила не играть в четверке, потому что не хочу и мне не по душе делать без тебя все то, что мы делали вместе. Иначе твои зеленоватые бриджи выросли бы на всех деревьях, заполнили все «бункеры» и заставили меня грустить на плоской зелени поля для гольфа.

У меня не было времени писать рассказы из-за твоего рождественского подарка – чувствую, как важно находиться в твоей комнате.

Твое кимоно отправилось в стирку, а из стирки в химчистку, а сегодня вечером я приведу в порядок счета. В День благодарения я собираюсь взять Скотти на футбол.

Рассвет тянется весь день, и воздух спертый, как в театре летом, и пришел из Англии туман, так что свет фонарей обратился в таинственные шары.

Папа неизбежно все тот же – он, как всегда, не замечает окружающего, когда погружен в себя, а когда нет, его изводят воображаемые темницы – бедный папочка!

Мы не напуганы и не унылы, ничего такого, но нам тебя не хватает, Дорогой – Дорогой – Дорогой – Любимый. Скотти иногда на тебя похожа – Во всяком случае, когда кожу ее окутывает лунный свет, я, глядя на нее, думаю о тебе —

Как ты уже, наверное, догадался, этот день прошел без особенных происшествий, потому что любовь неравномерна, она своего рода поршневой шток, заставляющий работать двигатель.

Дикая телеграмма от Обера, на которую я ответила успокоительно —

О, Дудо —

Зельда

84. Скотту

[11 ноября 1931]

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой —

Четыре дня прошло, так что до твоего возвращения у нас осталось всего тридцать восемь. Мы словно куча второстепенных персонажей, чинно сидя за столом ожидающих появления звезды. Так одиноко по утрам и днем, и вечером. Вчера вечером мне делали массаж, но это была только половина процедуры – поскольку не было тебя, чтобы сделать другую половину. Я оставляю гореть свет на твоем письменном столе, чтобы подумать, что ты там, когда просыпаюсь, но как же ужасно выключать его, когда наступает день. У тебя в комнате тепло и уютно, я сажусь и смотрю туда, где ты оставил свои вещи.

Сегодня был парад, но я не пошла. Мне нравятся пустые безмолвные задворки, когда мужчины маршируют. Погода здесь – непрерывный день цирка – солнце в дымке, словно красный воздушный шар – такая ласковая, романтичная и чувственная. Надеюсь, в Калифорнии так же славно.

Я встретила старого слепого горниста времен Гражданской войны, который продавал мне сладости, когда я была маленькой. Я сказала: «Дядя Боб, я покупала твои леденцы двадцать пять лет тому назад», – а он ответил: «Ничего нового» – Так что я ощутила себя частью поколения сражающегося и трогательного. Я купила Скотти трубочку с кремом. На вкус она была, будто зарытое сокровище, так что мы отдали ее кошке, снова у нас появившейся.

Я снова рассылаю рассказ про убийство. О «Чепухе»[116] ни слуху ни духу, так что боюсь, я всего лишь «пишу для себя».

Вирджиния Браудер позвонила мне насчет «Святилища»[117]. Говорит, три ночи спать не могла, так ей было страшно и ужасно. Думаешь, нам стоит тратить время на всех этих людей? Две такие умницы явились вчера вечером к Матильде (ее тетки): когда при них кто-то произносит слово «год», они говорят: «В году, знаете ли, двенадцать месяцев», а стоит кому-то упомянуть «субботу», тут же следует: «После нее воскресение» – Боже мой! Ты сам знаешь это тип: пятидесятилетних женщин до сих пор называют «малышками». Дорогой: я беззащитна в этом ужасном мире, когда тебя здесь нет.

Если бы я могла как-то дать тебе почувствовать, насколько тебя люблю —

Зельда

Сегодня читала «Прибрежного пирата». Когда-то ты был самым юным в этом мире – и как веселился в это чудесном месте, которое моложе жизни – Это хороший рассказ. Они там в Голливуде умеют делать часы из виолончелей?[118]

85. Скотту

[13 ноября 1931]

Подписанная рукопись, 3 стр.

819 Фельдер-стрит

[Монтгомери, Алабама]

Жила-была одинокая старая крестьянка, а может, это был преданный сенбернар. Так или иначе, нечто очень одинокое проживало по вышеуказанному адресу и испытывало немалые трудности, выжимая из себя мысли достаточно расторопно, чтобы они свежими попали в Калифорнию. Эти мысли были просто дурацкими мелочами, практически не имеющими смысла. В основном они заключались в «я тебя люблю», и вот в один прекрасный день, тринадцатого ноября, они