Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

отправились гулять по лесу и встретили большого могучего почтальона, который вручил им письмо из Эль-Пасо, и все они вернулись домой и вышли замуж за Дудо, а потом очень счастливо жили в кармане Короля Роз присно и во веки веков.

Я прекратила свои занятия танцами, поскольку сегодня утром в пух и прах разругалась с Амалией. Она обозвала меня коровой, потому что я ей сказала, что не могу делать па, которые не соответствуют ни времени, ни духу музыки. Я даже купила книгу вальсов Шуберта и принесла ей в надежде, что она способна их прочувствовать, но у нее, похоже, проблемы со слухом, так что можешь о ней забыть. Так как я человек привычки, то буду, наверное, скучать какое-то время – но только не после твоего возвращения. В общем, я тоже обозвала ее коровой, а она ответила, что не могла бы ею стать, даже если бы захотела, а Мама и Марджери сказали, что я была безупречна, и то же повторят все люди за завтрашним обедом – хотя я не хочу им ничего рассказывать.

Пупсик, мой дорогой —

«Отпущение грехов» – один из лучших рассказов, из когда-либо мною прочитанных, и «Детский праздник» – замечательный рассказ. Я бы никогда, никогда так не написала. Помоги, Део.

Скотти говорит, что больше не будет заниматься акробатикой. Я уговорила ее сходить сегодня. Так ли это обязательно? Она прелесть и ведет себя очень хорошо. Вечером мы играем в подобие бриджа, которое называем «Пиковая дама».

Скакать сейчас в этих лесах – будто низвергаться в медном каскаде. В шампанском солнечном сиянии они сверкают, словно средневековые солдаты.

Фримен и в самом деле написал четыре страницы своего рассказа. Старик Река все еще сгребает жизни и, без сомнения, хоронит кости за амбаром. Джулия удочерила меня в твое отсутствие, так она сама говорит, и вот-вот высидит меня свои постоянным кудахтаньем и насиживаньем. Она превосходна.

Мадемуазель Б. очень приятная, и действительно ужасно милая, внимательная и славная.

Но мы так без тебя скучаем, что это просто невыносимо. Я все время о тебе думаю.

Люблю. О, как сильно люблю

Зельда

86. Скотту

[Середина ноября 1931]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой:

Я сегодня упала и вывихнула лодыжку: неделю ходить не смогу, но, к счастью, она не слишком распухла, так что, возможно, пройдет быстрее: Скотти оступилась и совсем чуть-чуть обожгла руку о плиту и теперь ходит перевязанная – такова у нас неделя профилактики несчастных случаев. Бойскауты мучают невинных пешеходов веревками и флажками, а полицейские смотрятся очень стильно со своими значками для дневного ношения. Возможно, я смогу писать, пока заживает нога.

Это прекрасная статья[119]: Надеюсь, она в какой-то мере исцелила тебя от утраты уверенности в себе. Део, мой дорогой – Ты лучше всех.

Очень жаль, что работа твоя неинтересна. Я-то надеялась, что она сможет раскрыть новые драматургические грани, что компенсировало бы ее занудность. Если работа кажется тебе слишком уж утомительной, и ты столкнулся с методом «соберитесь и обсудите» – возвращайся домой, милый. По крайней мере, навсегда избавишься от Голливуда. Я бы не стала тратить время на то, что неизбежно окажется посредственным и слишком тяжело дается.

Мы со Скотти ужасно скучаем без тебя: я погрузилась в традиционную апатию и, кажется, вообще ничего создать не могу. Я работала над автомобильным рассказом, изменила название на «Прекрасная колесница»[120] и отослала его. В том числе Эльзе Максвелл, которая, несмотря на твою критику, все еще кажется мне хорошей. Думала, не назвать ли его «Фуа-гра» – Как ты думаешь? Сюжет банальный, но написано так, что лучше я никогда не писала[121] —

Я не знаю, о чем думать, когда тебя нет – Мой разум спотыкается о тени в твоей комнате и неспособен вообще ни о чем думать, кроме того, что ты был здесь неделю назад —

Дорогой мой, любовь моя – Не оставайся там, если ты там несчастен. Здесь тебя ждут сердечность, удовлетворенность и счастье, и тебе не придется продираться сквозь экспериментальные лабиринты со всем тем, что у тебя позади —

Я так тебя люблю – На что угодно для тебя готова —

Очень милый человек, которого я не помню, сказал, что он служил с тобой в армии, и очень искренне о тебе расспрашивал – так же, как и все наши друзья

Мистер неописуемый Дудо, я люблю тебя.

Зельда

87. Скотту

[Середина ноября 1931]

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой:

Это был один из тех дней, когда я тупо без тебя тосковала. Я ощущаю себя недостаточной, так, будто жизнь была исчерпывающей. Я бы хотела надеть свою старую одежду и вскопать поле.

Леса здесь расплавлены и расколоты на золотые осколки осенним солнцем, а иногда они красно-серые, как Санта Клаус под Испанским мхом. Я думаю о тебе и хочу жить в бархатной амазонке и декламировать Суинберна, и быть призраком в каждом ветшающем кирпичном доме на проселочной дороге. Не знаю, почему ты такой любимый. Фермы обуглились, а пыли столько, будто только что прошла армия на марше и началась очистка хлопка.

Папа ужасно разболелся, но мама выглядит спокойной и умиротворенной.

Я забыла рассказать тебе, что озаглавила свой рассказ:

Все о синдроме Дауна!

Буду рада приезду твоей матери. Станет немного больше тебя. Скотти населяет дом вспышками Дудо, но я бы предпочла погрузиться в твой образ. По причинам, непонятным мне самой, я пишу одноактную пьесу о детях.

За твоим окном сверчат сверчки, и с деревьев тихо осыпаются листья. Боюсь, к твоему возвращению все деревья будут голыми и омертвевшими. Но это неважно, ведь мы будем друг у друга и сможем обеспечить себе тепло и безопасность —

Я не видела ни души с тех пор, как ты уехал, так что никаких сплетен – Мои друзья звонят по телефону, но дом – это пчелиный улей, и мне не хочется тратить время по пустякам.

Каждый вечер я читаю какой-нибудь из твоих рассказов. Мы пребываем в штиле времени, и многого я сделать не могу.

Део – прихвати с собой несколько пленок для камеры, чтобы мы могли сделать фильмы про нас.

Дорогой, я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя

Спокойной ночи, любимый

Зельда

88. Скотту

[Середина ноября 1931]

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой, мой драгоценный:

Ветерок на улице теплый и мягкий, словно взмах кисти художника, и сухие листья опускаются в медленном ноктюрне. Вялыми спиралями плывет по ветру бесплодная меланхолия, вызывая чувства, подобно ночам в «По эту сторону рая». Лучезарный чувственный дождь осыпает верхушки деревьев, а тьма возмущенными клубами проталкивается вдоль улиц. Я люблю тебя и ненавижу, что тебя здесь нет, когда все так хорошо.

Я закончила свою одноактную пьесу и отправила Оберу все остальные мои вещи, так что нет, к сожалению, никакого оправдания моему безделью. Дом в порядке, и верные слуги усердны и вежливы. Мадемуазель действительно очень приятный человек и со Скотти тоже все в порядке, только вот тебя нет. Мне в основном так одиноко, что я подумала