«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов

Кай-ши заявил: «Нам нужны люди, способные рубить без пощады… Поэтому вы, как мои подчиненные, если хотите быть солдатами революции, должны обладать мужеством и способностью рубить без пощады… Мы, ваши начальники, безусловно, сумеем рубить без пощады, но и вы, подчиненные, тоже должны уметь рубить без пощады!»

При Чан Кай-ши было создано «Общество возрождения» («Фусиншэ»), более известное под названием «Общество синерубашечников». Устав общества объявлял высшим принципом подчинение «вождю» — Чан Кай-ши. «Синерубашечники», воспитанные в духе оголтелого национализма, проявили себя в погромах профсоюзов, прогрессивных организаций, в тайных убийствах демократических деятелей. Это была чанкайшистская гвардия «рубящих без пощады».

У Мао Цзэ-дуна тоже была подобная «гвардия» — хунвэйбины. Их было много — «освобожденных» от всякой морали, тупых и жестоких исполнителей воли своего «вождя». Позорная роль этих бандитов в истории КНР хорошо известна. Поэтому ограничимся лишь одним примером.

Пекинская хунвэйбинка Чжэнь Чан-хуа, прибывшая со своим отрядом в Тяньцзинь, хвастала, что их послал лично Мао Цзэ-дун, чтобы «навести порядок в городе». «Я за два дня, — говорила она, — убила двоих. Когда проходит день и мы никого не убиваем, у нас руки чешутся».

Никак нельзя сказать, что политика Мао Цзэ-дуна отличалась самобытностью.

Антимир

Одна за другой следуют в Китае массовые политические кампании. По временам ненадолго идеологическое давление на людей чуть ослабевает. Но никогда полностью не прекращается «промывание мозгов», никогда не прекращаются разглагольствования пропаганды о пресловутой «революционизации сознания». И, как правило, подытоживая разговор об очередном мероприятии властей, например, об изучении какой-либо новой установки или «новейшего указания» Мао Цзэ-дуна, газета, журнал или выступавший с трибуны оратор замечали, что «это в значительной мере революционизировало сознание людей». Дежурные, штампованные резюме. Было бы ошибочным понимать их буквально. Подчас они означали, что путем идеологического и административного нажима удалось подкрутить, «приструнить» на какое-то время тот или иной коллектив. Еще чаще эти утверждения просто знаменовали собой желание властей внушить своей аудитории мысль о том, что их установки «работают», что их пропаганда эффективна.

Насколько же преуспели маоисты в «революционизации сознания» масс?

Очень многие факты говорят о том, что обыкновенный гражданин Китая не торопился перековываться в «нового человека», не торопился стать живым роботом. Оно и понятно. Чего ради, собственно, станет он в угоду властям отказываться от своих жизненно важных интересов. Конечно, внешние правила политического поведения соблюдаются. Люди дружно сходятся на собрания. Дружно и громко кричат «ваньсуй!» («ура!»), дружно аплодируют. И каждый, когда ему самому приходит очередь выступать, вкладывает в свои слова необходимое количество наигранной политической страсти. Но, вернувшись на свое место, человек может чуть не полностью отключиться от всего, что происходит вокруг него. Некоторые даже — и об этом китайцы рассказывают сами — научились засыпать на собрании с открытыми глазами. Вырабатываются и другие меры самозащиты. Одним словом, действие рождает противодействие.

Конечно, люди расплачиваются за все это лицемерием. Но что поделаешь, в этих условиях и оно один из защитных механизмов. Оно так же неизбежно, как и ложь. Официальная ложь, которую по очереди произносят все, в которую верят далеко не все.

Нет, не торопятся китайцы «революционизировать сознание». И это время от времени признает сама пропаганда. В частности, весной 1975 года шанхайский журнал «Сюэси юй пипань» перечислил 10 привычек, которые, по его мнению, свойственны широким кругам людей в нынешнем Китае.

— Наслаждение пребыванием на высокой должности без чтения книг, газет и изучения теории.

— Бездельничанье в течение всего дня, уход к врачу при отсутствии недомогания и затягивание выздоровления из желания «любоваться природой».

— Стремление к славе и к тому, чтобы занять высокое положение.

— Боязнь трудностей и стремление к жизни с удобствами.

— Склонность к сплетням, алчность, семейственность.

— Проявление мещанства и вульгарности, лесть и хвастовство.

— Излишества в еде и в употреблении спиртных напитков.

— Использование принципа «услуга за услугу» и разбазаривание государственной собственности.

— Стремление оправдывать ошибки теми или иными обстоятельствами.

— Распространение ложных слухов.

Что можно сказать по поводу этого реестра? Заметим для начала, что человек предстает здесь более реальным, чем в иконописных изображениях маоистских «идеальных героев». Конечно, такие пороки, как честолюбие, лень, алчность, хвастовство, не вызывают ни малейшего уважения. Но в данном случае никак нельзя забывать об идеологической «двойной бухгалтерии» пекинских идеологов, о словесных сальто-мортале, к которым они постоянно прибегали. В самом деле, «эгоизмом» их пропаганда именовала стремление жить по-человечески, «догматизмом» — заботу о семье, «анархизмом» — желание есть нормальную пищу, а не «суп из горьких трав», и т. д. и т. п. Вот почему и в вышеприведенном реестре, хотя, разумеется, в нынешнем Китае есть люди, которые сплетничают, льстят начальству, ленятся и т. д., нельзя все принимать за чистую монету.

Далее. Нельзя не почувствовать в этом описании абстрактно-морального подхода, столь свойственного официальной пропаганде. А ведь источник такого подхода — беспомощность, неумение воспитывать людей. Такой же морализирующий пафос был присущ и чанкайшистской пропаганде. Чан Кай-ши адресовал свои обвинения алчности, своекорыстию, эгоизму, себялюбию и т. д. Он пытался воспитать человека, так сказать, в безвоздушном пространстве, в отрыве от материальных условий его существования. Тем же путем шли пекинские лидеры.

Далее. Не думается, что уж такому большому количеству людей в Китае свойственно неумеренное честолюбие, карьеризм и уж тем более «стремление к излишествам в еде». (Это в стране-то, где действует жесткая карточная система!) Просто мы имеем дело с пропагандой, которая стремится выкрасить черной краской все, что ее не устраивает. Чего стоит только ее утверждение о «боязни трудностей»! Ведь так она именует естественное нежелание людей жить полуголодными, полуодетыми, полуживыми от изнуряющего труда.

Далее. В этом реестре просматриваются вещи весьма любопытные. Оказывается, люди в Китае предпочитают бездельничать, нежели трудиться за грошовую оплату. И это китайцы, которые всегда отличались трудолюбием! Оказывается также, что многим в Китае не нравится политика властей. Ибо люди говорят о ней друг другу правду. И эту правду пропаганда квалифицирует как «распространение ложных слухов».

Когда же пропаганда пускается в рассуждения о вульгарности, она выглядит совсем нелепо. Что же