Любовь на финишной прямой - Missis Stranger

Она шептала его имя снова и снова, словно это могло его удержать. В голове крутилась одна мысль: «Только не он. Только не сейчас. Я не готова его потерять».

Мир качнулся. Её оттащили в сторону. Она видела, как носилки с Стасом грузят в машину скорой. Красные мигалки резали темноту. В груди всё сжималось от боли и страха.

Кто-то из медиков что-то говорил ей, но она не слышала ни слова. Последнее, что она запомнила, — как его рука выскользнула из её пальцев.

36.

Лера стояла, обхватив себя руками. Её трясло.

Только теперь она почувствовала, как дрожат не только руки, но и всё тело — от адреналина, от холода, от страха.

— Пойдём, я тебя отвезу, — раздалось за спиной.

Лера вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял парень, с которым Стас разговаривал перед гонкой. Она нахмурилась.

— Я никуда не пойду с вами. Что вы с ним сделали?

Она накинулась на него с кулаками, но парень перехватил её запястья, удерживая.

— Я его друг. Меня зовут Денис, но друзья называют Котом. Я пытался его предупредить перед стартом, но Вихрь иногда слишком упёртый и самоуверенный.

Лера обмякла и всхлипнула.

— Прости, — пробормотала она, — я слишком испугалась.

Кот кивнул с пониманием, неловко её обнял и похлопал по плечу.

— Стас нас всех заставил поволноваться. Но не переживай, он живучий. Идём, я отвезу тебя к нему.

Лера позволила ему увести себя с места происшествия и усадить в машину.

Она сидела, вцепившись в сиденье, и смотрела в окно, не видя ничего.

Перед глазами снова и снова прокручивался момент аварии: кувыркающийся болид, искры, тело Стаса в воздухе. Она закусила губу, чтобы опять не заплакать.

«Я должна была остановить его. Должна была сказать, чтобы он не ехал. Я должна была…»

Эти мысли буквально разрывали ей мозг всю дорогу, которая казалась бесконечной.

Больница встретила их холодным светом и запахом хлорки. В приёмном покое сказали, что Стас в реанимации, посетителей к нему не пускают. Они остались ждать в коридоре.

Через сорок минут к ним вышел врач — молодой, в зелёной форме, с усталым лицом.

— Вы родственники Быстрова?

— Да, — солгала она, не моргнув.

— У него множественные переломы рёбер, сотрясение мозга средней тяжести, глубокая рана на бедре. Потерял много крови. Состояние стабилизировали, но он пока без сознания. Мы сделали КТ — отёк мозга небольшой, но есть.

Лера кивнула. Голос не слушался. Она только спросила:

— Можно к нему?

— Пока нет. Если что-то изменится — мы позвоним.

Она осталась в коридоре. Села на тот же стул и не двигалась. Мимо проходили люди — врачи, санитары, родственники других пациентов. Кто-то плакал. Кто-то ругался по телефону.

Кот о чём-то разговаривал с персоналом, энергично жестикулируя, а Лера сидела на жёстком пластиковом стуле в коридоре реанимации, сцепив пальцы так сильно, что ногти впивались в ладони.

Время тянулось мучительно медленно. Каждый звук — шаги, голоса, писк аппаратов — отзывался в ней новой волной тревоги.

Телефон в кармане завибрировал. Она достала его почти механически. На экране высветилось имя «Маша».

Лера ответила, поднеся трубку к уху.

— Лер, что происходит?! — голос Маши был взволнованным, — Ты пропадаешь, не отвечаешь на звонки, а теперь ещё и это видео…

— Какое видео? — спросила Лера равнодушно, глядя в одну точку на стене.

— Ты серьёзно не видела?! Видео с аварии, оно уже завирусилось по всем социальным сетям! Миллионы просмотров! Весь интернет стоит на ушах! Там ты… ты бежишь к парню, кричишь, цепляешься за носилки… Вы что вместе? Что происходит?!

Лера закрыла глаза. Ей было всё равно.

— Маша, я не понимаю, о чём ты. Мне сейчас не до видео. Я… устала. Перезвоню позже.

— Лера, подожди! Ты в порядке? Где ты сейчас?

Лера не дослушала, нажала отбой и сразу же выключила звук на телефоне. Экран ещё пару секунд светился уведомлениями, но она просто убрала телефон в карман.

Через несколько минут к ней подошёл Кот.

— Идём, я отвезу тебя домой.

Лера покачала головой, не отрывая взгляда от двери реанимации.

— Я не поеду. Я останусь здесь.

Кот присел на стул рядом с ней.

— Послушай… я понимаю, как ты себя чувствуешь. Но ты сейчас ничем ему не поможешь. Особенно если свалишься прямо здесь, Стасу от этого легче не станет. Давай я отвезу тебя домой. Примешь душ, переоденешься. Отдохнёшь хоть немного. Если что-то изменится — я сразу свяжусь с тобой.

Лера молчала. Сопротивление внутри постепенно угасало. Она действительно была на пределе.

— Когда он придёт в себя?

Денис вздохнул.

— Они не могут сказать точно. Первые 48 часов — самые опасные. Если всё пойдёт хорошо, может очнуться через 2–4 дня. Но нужно ждать.

— Хорошо… — наконец прошептала она. — Но если что-то изменится…

— Я сразу позвоню, обещаю. — кивнул Кот. — Пошли.

Он помог ей подняться. Лера шла рядом, чувствуя, как ноги плохо слушаются. Она оглянулась на дверь реанимации в последний раз, потому что за этой дверью лежал человек, без которого она уже не могла представить свою жизнь.

37.

Лере казалось, что она прикрыла глаза лишь на минуту, но когда открыла их, часы показывали уже девять. Она лихорадочно схватилась за телефон, вспомнив, что так и не включила звук на нём.

На экране светились десятки сообщений от знакомых и куча пропущенных звонков. Лера села в постели, потёрла лицо ладонями и разблокировала экран.

Двадцать пять сообщений от Маши она даже не стала открывать. Открыла одно с неизвестного номера.

«Лера, это Кот. Новостей пока никаких. Если что-то узнаю, наберу. Это мой номер на всякий случай, если что-то будет нужно — звони».

Следующим было сообщение от Димы:

«Мы можем поговорить? И ссылка».

Лера уже догадывалась, что там, прежде чем перейти по ней.

Первое, что она увидела, — заголовок:

«Преподавательница вуза и студент-гонщик: запретная связь, которая едва не стоила жизни»

Ниже шла статья.

Лера почувствовала, как внутри всё холодеет. Текст был написан в типичном жёлтом стиле: «Источники, близкие к университету, подтверждают, что между преподавательницей этики и студентом четвёртого курса уже несколько месяцев продолжается романтическая связь. По данным