Любовь на финишной прямой - Missis Stranger

— Для меня он не просто пацан, Дим.

Мужчина сжал листок так, что бумага захрустела в руках. Он хотел что-то сказать и не находил слов. В горле стоял ком, а в груди всё сжималось от нелепой, колючей обиды: будто Лера сама, своими руками рушит то, над чем столько лет работала, и делает это так спокойно, будто иного выхода просто нет.

— Лера, — наконец выдавил он, голос звучал непривычно хрипло. — Ты сейчас говоришь как человек, который уже всё решил. Но ты не можешь вот так… не можешь ставить на кон всё из-за чувств. Это… это лавина. Она сметёт и тебя, и его, и всё, что ты строила.

Лера закрыла глаза, слушая, как дождь барабанит по подоконнику, будто отсчитывает секунды до чего-то неизбежного.

— Я не ставлю на кон, Дим, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Я выбираю. И да, это больно. И да, я знаю, что будет дальше: заголовки, заседания, разговоры за спиной, «как она могла». Но если я сейчас откажусь от него, я перестану уважать себя. А это страшнее, чем потерять должность.

Дима встал, подошёл к ней, но остановился в шаге, словно боялся спугнуть.

— А если он не стоит этого? — спросил он жёстко, но тут же смягчил тон, будто сам испугался собственной резкости. — Если всё это закончится, а ты останешься одна, с руинами?

Лера наконец повернулась. В её глазах не было ни слёз, ни истерики — только усталая, твёрдая ясность.

— Даже если так, — сказала она спокойно. — Я буду знать, что не предала себя. Что не спряталась за «разумно» и «правильно», когда сердце кричало: «нет».

Мне плевать на институт, на карьеру и на то, кто что скажет. На всё плевать, кроме него.

Дима медленно разжал пальцы, и листок лёг на край стола. Он посмотрел на Леру, и в его взгляде тревога понемногу уступала место чему-то другому — не согласию, нет, но принятию.

— Ладно, — буркнул он, стараясь говорить буднично, чтобы скрыть, как сильно его всё это задевает. — Позвони мне, когда поймёшь, что натворила, я найду, как это всё исправить.

Уголки губ Леры дрогнули в слабой улыбке.

— Спасибо, Дим, — прошептала она, — но это моя жизнь и мой выбор. И всем придётся смириться с этим рано или поздно.

39.

Следующие дни растянулись в бесконечные минуты ожидания и в долгие ночи без сна.

Лера брала трубку только от Кота и постоянно звонила в больницу, но ответ был один и тот же.

«Состояние стабильное. Изменений нет».

Она несколько раз ездила туда, но к Стасу её не пустили, несмотря на все просьбы.

Более того, у больницы и у дома постоянно дежурили журналисты и доставали её своими вопросами, поэтому она старалась лишний раз не выходить из дома. А когда приходилось, то Лера надевала на глаза тёмные очки, пряталась за ними от всего мира и ни на что не реагировала, словно её это совсем не касается.

Когда через четыре дня раздался долгожданный звонок от Дениса, она не находила себе места от беспокойства.

— Он пришёл в себя. Я через пятнадцать минут заеду за тобой, — произнёс он, не тратя время на долгие приветствия.

Лера собралась быстро. Джинсы, свитер, куртка. Волосы она даже не стала собирать в пучок — просто оставила распущенными. Когда она вышла из дома, у подъезда стояла толпа журналистов с камерами. Она прошла мимо, не отвечая на вопросы, и села в машину. Главное, что Стас пришёл в себя, всё остальное — мелочи.

— Он хотел сначала увидеть тебя, но дай мне пожалуйста пару минут, порешать с ним кое-какие вопросы, чтобы я потом вам не мешал, лады? — спросил Денис, когда они подъехали к больнице.

Лере очень хотелось увидеть Стаса, убедиться, что с ним всё хорошо, но она кивнула, уступив Денису, потому что не хотела, чтоб им со Стасом кто-нибудь мешал.

Ожидание показалось ей вечностью, хотя Кот вышел через пару минут.

— Заходи, ему не терпится увидеть тебя. Воркуйте, голубки, как закончите — набери мне, я тебя заберу.

— Я могу добраться сама, — пробормотала Лера.

Денис помотал головой.

— Ты ключевой свидетель, поэтому давай без самодеятельности. К тому же Стас не будет так тобой рисковать. Набери мне.

— Ключевой свидетель? — переспросила Лера, не понимая, о чём он.

— Мы сообщили полиции, что Ржавый угрожал тебе перед стартом. Тебе нужно будет потом дать показания и подтвердить это, если ты не против.

Лера кивнула.

— Я сделаю всё, что нужно.

— Ты молодец, — Кот похлопал её по плечу, — а сейчас беги к нему, он уже теряет терпение.

Лера вошла в палату на полусогнутых. Стас лежал на высокой кровати, подключённый к мониторам. Лицо бледное, под глазом огромный синяк, губа разбита. На голове — повязка. Правая рука в гипсе.

Он попытался улыбнуться. Получилось плохо — губа была разбита.

— Привет… — прохрипел он, с тревогой вглядываясь в её лицо.

И тут Лера сорвалась, напряжение последних дней дало о себе знать. Слёзы покатились из глаз, словно прорвало плотину. Она кинулась к нему, упав возле постели на колени, прижавшись щекой к его ладони.

— Ты живой… живой… Слава богу, я так испугалась.

Стас осторожно погладил её по голове здоровой рукой, перебирая пряди волос.

— Ну ты чего, маленькая? Всё хорошо. Я же фартовый. В рубашке родился.

— Ты обещал вернуться целым, — всхлипнула она, — а сам…

Лера уткнулась ему в грудь и осторожно взяла здоровую руку. Стас переплёл их пальцы.

— Прости, — произнёс он. — Я не хотел, чтобы ты это видела. Кот сказал, у тебя проблемы? Я видел видео и статью.

Лера лишь отмахнулась.

— Разберусь как-нибудь потом. Это всё не важно.

Стас нахмурился.

— Для меня важно. Я всё решу, не переживай.

Лера фыркнула.

— У тебя у самого вон неприятности, я справлюсь.

Он приподнял её лицо за подбородок и, глядя в глаза, сказал:

— Лер, твои проблемы — это теперь мои проблемы. Я всё решу. Доверься мне.

Лера лишь устало кивнула, вдыхая полной грудью его запах, к которому сейчас примешивался запах лекарств. Спорить больше не было сил.

— Я думал о тебе в момент аварии, —