Властитель - Антон Кун

Глупые людишки.

— Тот осколок Хроноса ещё у тебя? — теперь Мара услышала напряжение и даже испуг в голосе бога снов.

— У меня, — ещё больше напряглась она.

— Предлагаю обмен.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, после чего Мара уточнила:

— Ты ведь понимаешь, что это должно быть нечто по-настоящему ценное?

Тут на лице Морфея появилась гримаса, и он протянул ей небольшой компас истины.

— Это одноразовый артефакт. Он приведёт тебя к тому, чего тебе не хватает.

Мара несколько секунд неотрывно смотрела на вещицу, что выглядела в точности, как самый обыкновенный компас, но внутри него чувствовалась сокрытая странная сила.

— С чего ты решил, что мне чего-то не хватает? — нехотя оторвала она взгляд от артефакта. — И откуда он у тебя?

— Это одно из последних творений Гефеста, — ещё сильнее скривился Морфей. — Ты и сама знаешь, что в тебе есть дыра, которую не заполнить ничем, как бы ты ни старалась. И этот компас позволит тебе вновь стать целой и намного сильнее.

Мара нахмурилась. Сначала Хеймдаль, теперь Морфей… Почему они все думают, что с ней что-то не так?

— Нет, — качнула головой она. — Я более чем целая.

На это Морфей закатил глаза и взмахнул рукой. Воздух задрожал, как при создании портала, но спустя секунду успокоился, а она увидела женщину, сидевшую напротив зеркала. Длинные, шевелящиеся словно живые волосы, и лицо… У неё было её лицо!

— Я сначала не понял, что с тобой. Ощущал пустоту внутри, незаконченность. Потом начал искать, но не особо активно, и лишь недавно обнаружил другую Мару. Но смог лишь издали увидеть через Навь. Она очень сильна в скрытии.

— С чего ты решил, что она часть меня? — сердце при этом предательски заколотилось.

— С того, что через Навь я вижу прежде всего души. И у вас очень похожие, но обе неполноценные.

Мара смотрела на своего двойника до тех пор, пока иллюзия, или что это было, не развеялась.

— То есть, без этого компаса, я её не найду?

— А надо ли тебе её искать? Компас не просто артефакт поиска, он сможет помочь вам встретится и воссоединиться. Он в некотором роде одноразовый исполнитель желаний определённой направленности. Если тебе это не принесёт пользы, или ты этого искренне не желаешь, он не станет вас сводить. Гефест создал эту вещь для Локи, который искал разбитые части своей души.

— Если артефакт у тебя, значит…

— Пришла война и его уничтожили одним из первых.

Мара несколько долгих секунд гипнотизировала артефакт, после чего выудила из своего личного подпространства песочные часы с золотым песком и кинула их Морфею. Тот ловко поймал и в ответ бросил ей на кровать компас, после чего мгновенно исчез.

— Такая ценная вещь… — пробормотала Мара, аккуратно беря артефакт в руки. В тот же миг она ощутила, как его непонятная энергия окутала её тело, а в голове будто возник вопрос: «найти?».

Она сглотнула и тихо прошептала:

— Найди то, чего мне не хватает.

В тот же миг стрелка на компасе крутнулась и замерла в одном направлении. Мара подняла голову и с удивлением обнаружила себя сидящей на полу в тёмной тесной комнате. Моргнув, она поняла, что это спальня, а на узкой, как и само помещение, кровати спят двое. Девочка и мать. А где же её вторая часть? Куда привёл её компас?

Женщина на кровати подняла голову и посмотрела в глаза Маре, и в этот миг всё стало предельно ясно. Перед глазами возникли воспоминания.

Как она впервые увидела императора Николая, как решила, что не сможет быть с ним, пока в её душе столько черноты, как разделила себя на две разные части, заставив одну из них всё позабыть.

— Как? — в темноте комнаты раздался так похожий на её собственный голос, в котором не ощущалось ничего кроме досады и раздражения.

— Компас Гефеста, который мне подарил Морфей. Он нашёл тебя, когда посчитал, что со мной что-то не так, — Мара даже сама не поняла как её рот открылся, и правда бурным потоком полилась из него. — Почему? Почему ты меня бросила? — внезапно на лице стало мокро, а глаза защипало.

— Потому что ты монстр. Чудовище, которое обитало во мне. Ты не способна любить, и твоя ненависть отравляла мою жизнь.

Мара, изначально бывшая тут, в этой комнате, теперь точно такая же, как и она сама, медленно откинула одеяло и поднялась с постели.

— Это потому, что ты разделила нашу душу! — воскликнула пришедшая Мара и с удивлением обнаружила что плачет. Именно так рыдали те, кого она мучила. И вот теперь она сама испытала это на себе, и ей это не понравилось.

— Нет. Даже когда мы были едины, наша сила превращала нас в чудовище. Хлад и смерть. Я отделила себя от чудовища оставив всю тьму в небольшой части своей души.

— А это кто? — пришедшей Маре внезапно остро захотелось узнать, что за ребёнок спал с её второй половиной души.

— Это моя дочь, — поморщилась её вторая половина.

— Значит дочь… От императора?

— Да. От Коли.

В комнате повисла тяжёлая тишина, от которой пришедшей Маре почему-то было невыносимо.

— Я хочу вернуться в тебя, — внезапно вырвалось у неё. Вся моя жизнь — бессмысленная гонка за мимолётной радостью ненавидеть. Я не могу больше так. Я устала. Я хочу вернуться. Я хочу умереть, — она внезапно упала на колени, а слёзы, которых было поначалу всего несколько капель, полились в два ручья. Раньше она бы никогда не призналась в этом и ни перед кем в мире ни встала бы на колени, но это… ведь это она сама — Мара! Только намного лучше, способная искренне любить. А не одинокая и всеми ненавидимая. Она больше не желала быть чудовищем.

Глава 13

Вторая, лучшая Мара молча смотрела на пришедшую Мару, а потом произнесла:

— Хорошо.

Пришедшая Мара подняла заплаканные глаза на свою вторую, лучшую часть.

— Так просто? — неверяще спросила она.

Мара понятия не имела откуда в ней это. Она в жизни никогда не плакала, а тут… Наверное близость своей лучшей части души так на неё повлияло.

— Да. Но когда мы это сделаем, мы должны будем позаботится о наших детях и помочь императору уничтожить Морфея, — решительно произнесла лучшая Мара.

— Нет, — внезапно для себя залепетала пришедшая Мара, — он слишком силён. Мы не сможем. Он нас убьёт. Он догадается о предательстве. А его соратники! Чего только Хеймдаль стоит! Он настоящий монстр! Даже мне не по себе от его ауры.