Поэзия. Все в одной книге - Александр Сергеевич Пушкин

нем страшно онемело,Опустились руки вниз,И в распухнувшее телоРаки черные впились.И мужик окно захлопнул:Гостя голого узнав,Так и обмер: «Чтоб ты лопнул!»Прошептал он задрожав.Страшно мысли в нем мешались,Трясся ночь он напролет,И до утра всё стучалисьПод окном и у ворот.Есть в народе слух ужасный:Говорят, что каждый годС той поры мужик несчастныйВ день урочный гостя ждет;Уж с утра погода злится,Ночью буря настает,И утопленник стучитсяПод окном и у ворот.

«Рифма, звучная подруга…»

Рифма, звучная подругаВдохновенного досуга,Вдохновенного труда,Ты умолкла, онемела;Ах, ужель ты улетела,Изменила навсегда!В прежни дни твой милый лепетУсмирял сердечный трепет,Усыплял мою печаль,Ты ласкалась, ты манила,И от мира уводилаВ очарованную даль.Ты, бывало, мне внимала,За мечтой моей бежала,Как послушная дитя;То, свободна и ревнива,Своенравна и ленива,С нею спорила шутя.Я с тобой не расставался,Сколько раз повиновалсяРезвым прихотям твоим;Как любовник добродушный,Снисходительно послушный,Был я мучим и любим.О, когда бы ты явиласьВ дни, как на небе толпиласьОлимпийская семья!Ты бы с нею обитала,И божественно б сиялаРодословная твоя.Взяв божественную лиру,Так поведали бы мируГезиод или Омир:Феб однажды у АдметаБлиз тенистого ТайгетаСтадо пас, угрюм и сир.Он бродил во мраке леса,И никто, страшась Зевеса,Из богинь иль из боговНавещать его не смели —Бога лиры и свирели,Бога света и стихов.Помня первые свиданья,Усладить его страданьяМнемозина притекла.И подруга АполлонаВ тихой роще ГеликонаПлод восторгов родила.

«Ворон к ворону летит…»

Ворон к ворону летит;Ворон ворону кричит:Ворон! где б нам отобедать?Как бы нам о том проведать?Ворон ворону в ответ:Знаю, будет нам обед;В чистом поле под ракитойБогатырь лежит убитый.Кем убит и от чего,Знает сокол лишь его,Да кобылка вороная,Да хозяйка молодая.Сокол в рощу улетел,На кобылку недруг сел,А хозяйка ждет милогоНе убитого, живого.

«Город пышный, город бедный…»

Город пышный, город бедный,Дух неволи, стройный вид,Свод небес зелено бледный,Скука, холод и гранит —Всё же мне вас жаль немножко,Потому что здесь поройХодит маленькая ножка,Вьется локон золотой.

19 октября 1828

Усердно помолившись богу,Лицею прокричав ура,Прощайте, братцы: мне в дорогу,А вам в постель уже пора.

«В прохладе сладостной фонтанов…»

В прохладе сладостной фонтановИ стен, обрызганных кругом,Поэт, бывало, тешил хановСтихов гремучим жемчугом.На нити праздного весельяНизал он хитрою рукойПрозрачной лести ожерельяИ четки мудрости златой.Любили Крым сыны Саади,Порой восточный краснобайЗдесь развивал свои тетрадиИ удивлял Бахчисарай.Его рассказы расстилались,Как эриванские ковры,И ими ярко украшалисьГиреев ханские пиры.Но ни один волшебник милый,Владетель умственных даров,Не вымышлял с такою силой,Так хитро сказок и стихов,Как прозорливый и крылатыйПоэт той чудной стороны,Где мужи грозны и косматы,А жены гуриям равны.

Анчар

В пустыне чахлой и скупой,На почве, зноем раскаленной,Анчар, как грозный часовой,Стоит – один во всей вселенной.Природа жаждущих степейЕго в день гнева породила,И зелень мертвую ветвейИ корни ядом напоила.Яд каплет сквозь его кору,К полудню растопясь от зною,И застывает ввечеруГустой прозрачною смолою.К нему и птица не летитИ тигр нейдет: лишь вихорь черныйНа древо смерти набежит —И мчится прочь уже тлетворный.И если туча оросит,Блуждая, лист его дремучий,С его ветвей уж ядовит,Стекает дождь в песок горючий.Но человека человекПослал к анчару властным взглядом,И тот послушно в путь потекИ к утру возвратился с ядом.Принес он смертную смолуДа ветвь с увядшими листами,И пот по бледному челуСтруился хладными ручьями;Принес – и ослабел и легПод сводом шалаша на лыки,И умер бедный раб у ногНепобедимого владыки.А князь тем ядом напиталСвои послушливые стрелы,И с ними гибель разослалК соседям в чуждые пределы.

Цветок

Цветок засохший, безуханный,Забытый в книге вижу я;И вот уже мечтою страннойДуша наполнилась моя:Где цвел? когда? какой весною?И долго ль цвел? и сорван кем,Чужой, знакомой ли рукою?И положен сюда зачем?На память нежного ль свиданья,Или разлуки роковой,Иль одинокого гуляньяВ тиши полей, в тени лесной?И жив ли тот, и та жива ли?И нынче где их уголок?Или уже они увяли,Как сей неведомый цветок?

Поэт и толпа

Procul este, profani.[7]

Поэт по лире вдохновеннойРукой рассеянной бряцал.Он пел – а хладный и надменныйКругом народ непосвященныйЕму бессмысленно внимал.И толковала чернь тупая:«Зачем так звучно он поет?Напрасно ухо поражая,К какой он цели нас ведет?О чем бренчит? чему нас учит?Зачем сердца волнует, мучит,Как своенравный чародей?Как ветер песнь его свободна,Зато как ветер и бесплодна:Какая польза нам от ней?»ПоэтМолчи, бессмысленный народ.Поденщик, раб нужды, забот!Несносен мне твой ропот дерзкой,Ты червь земли, не сын небес;Тебе бы пользы всё – на весКумир ты ценишь Бельведерской.Ты пользы, пользы в нем не зришь.Но мрамор сей ведь бог!.. так что же?Печной горшок тебе дороже:Ты пищу в нем себе варишь.ЧерньНет, если ты небес избранник,Свой дар, божественный посланник,Во благо нам употребляй:Сердца собратьев исправляй.Мы малодушны, мы коварны,Бесстыдны, злы, неблагодарны;Мы сердцем хладные скопцы,Клеветники, рабы, глупцы;Гнездятся клубом в нас пороки.Ты можешь, ближнего любя,Давать нам смелые уроки,А мы послушаем тебя.ПоэтПодите прочь – какое делоПоэту мирному до вас!В разврате каменейте смело,Не оживит вас лиры глас!Душе противны вы как гробы.Для вашей глупости и злобыИмели вы до сей порыБичи, темницы, топоры; —Довольно с вас, рабов безумных!Во градах ваших с улиц шумныхСметают сор, – полезный труд! —Но, позабыв свое служенье,Алтарь и жертвоприношенье,Жрецы ль у вас метлу берут?Не для житейского волненья,Не для корысти, не для битв,Мы рождены для вдохновенья,Для звуков сладких и молитв.

Эпитафия младенцу

В сияние, и в радостном покое,У трона вечного творца,С улыбкой он глядит в изгнание земное,Благословляет мать и молит за отца.

«Увы! Язык любви болтливый…»

Увы! Язык любви болтливый,Язык неполный и простой,Своею прозой нерадивойТебе докучен, ангел мой.Но сладок уху милой девыЧестолюбивый Аполлон.Ей милы мерные напевы,Ей сладок рифмы гордый звон.Тебя страшит любви признанье,Письмо любви ты разорвешь,Но стихотворное посланьеС улыбкой нежною прочтешь.Благословен же будь отнынеСудьбою вверенный мне дар.Доселе в жизненной пустыне,Во мне питая сердца жар,Мне навлекал одно гоненье,Иль клевету, иль заточенье,И редко хладную хвалу.

Кирджали

В степях зеленых Буджака,Где Прут, заветная река,Обходит русские владенья,При бедном устье ручейкаСтоит безвестное селенье.Семействами болгары тутВ беспечной дикости живут,Храня родительские нравы,Питаясь… трудом,И не заботятся о том,Как ратоборствуют державыИ грозно правят их судьбой.

«Как быстро в поле, вкруг открытом…»

Как быстро в поле, вкруг открытом,Подкован вновь, мой конь бежит!Как звонко под его копытомЗемля промерзлая звучит!Полезен русскому здоровьюНаш укрепительный мороз:Ланиты, ярче вешних роз,Играют холодом и кровью.Печальны лес и дол завялый,Проглянет день – и уж темно,И, будто путник запоздалый,Стучится буря к нам в окно.

1829

Е. H. Ушаковой

Вы избалованы природой;Она пристрастна к вам была,И наша вечная хвалаВам кажется докучной одой.Вы сами знаете давно,Что вас любить немудрено,Что нежным взором вы Армида,Что легким станом вы Сильфида,Что ваши алые уста,Как гармоническая роза…И наши рифмы, наша прозаПред вами шум и суета.Но красоты воспоминаньеНам сердце трогает тайком —И строк небрежных начертаньеВношу смиренно в ваш альбом.Авось на память поневолеПридет вам тот, кто вас певалВ те дни, как Пресненское полеЕще забор не заграждал.

«О сколько нам открытий чудных…»

О сколько нам открытий чудныхГотовят просвещенья духИ опыт, сын ошибок трудных,И гений, парадоксов друг,И случай, бог изобретатель…

«Подъезжая под Ижоры…»

Подъезжая под Ижоры,Я взглянул на небесаИ воспомнил ваши взоры,Ваши синие глаза.Хоть я грустно очарованВашей девственной красой,Хоть вампиром именованЯ в губернии Тверской,Но колен моих пред вамиПреклонить я не посмелИ влюбленными мольбамиВас тревожить не хотел.Упиваясь неприятноХмелем светской суеты,Позабуду, вероятно,Ваши милые черты,Легкий стан, движений стройность,Осторожный разговор,Эту скромную спокойность,Хитрый смех