Звенящие кедры России - Владимир Николаевич Мегре

двадцать семь лет назад, но только одно, очень странное обстоятельство не давало мне покоя: почему отец Феодорит выглядит даже чуть моложе, чем двадцать семь лет назад? И вдруг он, прервав свои размышления, произнёс:

– Владимир, твой отец Феодорит умер.

Я сначала растерялся, потом спросил:

– А вы тогда кто?

– Я отец Феодорит. – И, едва заметно улыбаясь, смотрит на меня.

Я снова спрашиваю:

– Скажите, где его могила?

– На кладбище старом.

– Я хочу увидеть её. Как найти?

Он не ответил про могилу, сказав лишь:

– Ты приходи ко мне, как время будет.

И дальше стало происходить совсем непонятное.

– Обедать пора, – сказал отец Феодорит. – Пойдём, я покормлю тебя.

В маленьком домике-трапезной я сел за стол. На столе был борщ в кастрюле, картошка-пюре с рыбой, компот. Он налил мне борщ, и я стал есть. Сам отец Феодорит не ел. Он просто сидел за столом.

Когда я начал есть картошку, она мне очень понравилась. И напомнила… Вкус картошки был точно таким же, как в монастырской трапезной двадцать семь лет назад. Я на всю жизнь запомнил его. Голова шла кругом.

С одной стороны, со мной рядом другой отец Феодорит, с другой – он говорит и ведёт себя точно так же, как раньше. Я вспомнил, что однажды, много лет назад, когда мы были в одном из монастырских помещений, отец Феодорит предложил мне сфотографироваться с ним. Я согласился.

Он вызвал какого-то монаха с фотоаппаратом, и мы сфотографировались. Теперь я решил внести ясность в ситуацию с помощью вот чего. Мне было известно, что монахи не любят позировать.

И подумал, что сейчас предложу сфотографироваться отцу Феодориту и церквушку лесную заснять на цветную плёнку. Если откажется, значит, это не тот отец Феодорит, не мой. И предложил:

– Давайте сфотографируемся с вами.

Отец Феодорит не отказался, и мы сфотографировались. И церквушку я заснял, красивую. Хорошо она получилась, хоть аппарат у меня был простенький.

Когда я уезжал, отец Феодорит дал мне небольшую дорожную Библию. Написано в ней было не стихами, как во всех Библиях, а просто текстом, как в книгах, и пояснил:

– Когда в своей книге на Библию ссылаешься, надо указывать точно главу, на которую ссылаешься.

На мою просьбу принять и поговорить с людьми, желающими встретиться с Анастасией, чтобы им не ехать так далеко в Сибирскую тайгу, отец Феодорит ответил:

– Ты знаешь, я ещё сам в себе до конца не разобрался. Приходи пока один, когда время будет.

Меня разочаровал отказ отца Феодорита, но настаивать я не стал. Разговаривая с ним о разном, я сделал для себя следующий вывод: в монастырях России есть старцы, чья мудрость и простота изъяснения намного превосходит многочисленных проповедников духовных конфессий наших и импортных.

Только что же вы молчите, умудрённые старцы России?! По собственному молчите уразумению, или есть какие-то силы тёмные, не дающие вам говорить. В церковь на службу придёшь – она на языке, который не понимают.

И тогда идут люди толпами, деньги платят, чтобы послушать на понятном языке говорящих проповедников. Может быть, потому едут россияне толпами к заморским святыням, забывая свои.

Мне всегда очень хорошо становилось на Душе после общения с отцом Феодоритом. Проще, яснее и понятнее говорит он, чем множество проповедников, которых я слушал после встречи с Анастасией, чтобы осознать сказанное ею. Хочу, чтобы и другим хорошо было.

Но когда же заговорите вы, мудрые старцы России?

Пространство любви

После продажи первого тиража книжки об Анастасии мне выплатили авторский гонорар. Я поехал на ВДНХ, теперь – Всесоюзный выставочный центр (ВВЦ). Почему-то я любил бывать там.

В этот раз я шёл вдоль множества закусочных и открытых шашлычных, манящих вкусными запахами, и боролся с желанием накупить всей этой вкуснятины. Хоть и были в моём кармане деньги, и немалые, я решил расходовать их экономнее.

И вдруг произошло невероятное. Негромко, но абсолютно отчётливо, прозвучал голос Анастасии:

– Купи себе поесть, Владимир. Что захочешь купи. Теперь тебе не нужно так сильно ограничиваться в питании.

Я прошёл ещё несколько шагов мимо открытых закусочных, и снова голос:

– Что же ты проходишь? Поешь, пожалуйста, Владимир.

– Надо же, какое наваждение, – подумал я.

Отошёл к скамейке на аллее, подальше от людей. Сел и тихо прошептал, наклонившись, чтоб не подумали, будто сам с собой разговариваю.

– Анастасия, неужели я слышу твой голос?

В ответ услышал тут же чётко и ясно:

– Ты слышишь мой голос, Владимир.

– Здравствуй, Анастасия. Почему же раньше ты не говорила со мной? Столько вопросов накопилось. Читатели на встречах задают вопросы, а я на многие ответить не могу.

– Я говорила. Всё время говорить старалась с тобой. Но ты не слышишь меня.

Однажды, когда ты решил покончить с собой, я даже закричала от волнения. Не помогло. Ты не слышал меня. Потом догадалась, запела. Эту песню и заиграли на скрипках две девушки в метро. Они услышали её и заиграли.

Ты, как мелодию услышал той песни, что в тайге тебе пела, вспомнил обо мне. Я так волновалась тогда, чуть молоко не пропало.

– Какое молоко, Анастасия?

– Грудное молоко. Молоко для нашего сына. Я ведь родила его, Владимир.

– Родила… Анастасия… Тебе трудно? Как же ты там одна с ребёнком в тайге? Как он… Ты говорила, я помню, ты говорила: «Только не вовремя это будет…»

– Всё хорошо. Природа проснулась раньше, теперь мне помогает. И сыну нашему хорошо. Он крепыш. Улыбается уже. Только кожа у него немножечко сухая, как у тебя. Но это ничего, пройдёт.

Всё будет хорошо. Вот увидишь. Тебе труднее сейчас, чем нам. Но сделай ещё шаг. Допиши.

Я знаю, как трудно тебе было, и дальше ещё придётся нелегко. Но ты иди. Иди путём своим.

– Да, Анастасия…

Я хотел рассказать ей, что писать книжку труднее, чем заниматься бизнесом. Про ситуацию в своей семье и с фирмой хотел рассказать. Вообще про все перипетии последнего года.

Как в дурдом чуть не попал. Про мечту её хотел так высказаться, чтоб больше не заманивала своими мечтами людей. Но подумал: зачем расстраивать кормящую мать, молоко у неё может пропасть.

И сказал ей:

– Да ты не беспокойся по пустякам, Анастасия. Никаких трудностей особенных у меня нет. Подумаешь, книжку написал. Да это полегче, чем бизнес-план составить.

Когда бизнес-план составляешь, очень много нужно