Звенящие кедры России - Владимир Николаевич Мегре

Груця Геннадий Владимирович решился напечатать книжку неизвестного автора? Почему он сделал это и, несмотря на финансовые трудности, использовал не газетную, а улучшенную офсетную бумагу?

Первые книжки я продавал сам у выхода из метро «Таганская». Потом мне стали помогать первые читатели. Пожилая женщина ежедневно продавала её у метро «Добрынинская». Она каждому подошедшему к ней подробно объясняла, что книжка хорошая. Почему?

Потом читатели стали продавать её ещё и в подмосковных домах отдыха, сами писали объявления и организовывали встречи с читателями – отдыхающими.

Потом коммерческий директор Московского издательско-реализационного концерна Юрий Никитин вдруг решил внести в типографию предоплату ещё за две тысячи экземпляров. Его действия были странными.

Он приехал ко мне на машине и сказал: «Я сегодня уезжаю с сыном за рубеж на соревнование по теннису. Самолёт вечером. Надо успеть внести предоплату». Он оплатил новый тираж. Когда настало время его получать, Никитин сообщил:

– Летом, вообще-то, мы книжками не торгуем, я возьму себе несколько пачек, остальными распоряжайся сам. Если деньги появятся, отдашь.

Много «почему» с момента начала работы над рукописью и по сей день связаны с этой книжкой. Она, словно живая, сама притягивала к себе людей и с их помощью пробивалась в жизнь.

Я относил события, связанные с ней, как случайно происходящие. Да только случайности стали складываться в звенья последовательно выстраиваемой цепи. Теперь и не знаю, где случайность, где закономерность происходящего? Они стали трудноотличимыми.

Отец Феодорит

Настал момент, когда я посчитал возможным, встретиться с отцом Феодоритом. Там, в тайге, на мой вопрос: «Есть ли в нашем мире люди с такими же, как у тебя способностями, знаниями? Но живущие не так далеко, как ты?» Анастасия ответила:

– В разных уголках Земли есть люди, образ жизни которых отличается от технократического. Разные у всех способности. Но и в вашем мире есть человек, к которому нетрудно тебе будет добраться и зимой, и летом. Сила Духа его велика.

– Ты знаешь, где живёт он, его можно увидеть, разговаривать с ним?

– Да.

– Кто он?

– Это твой отец, Владимир.

– Что? Эх, Анастасия, Анастасия… Так хотел я от тебя доказательств правоты твоей услышать, а получилось наоборот всё. Мой отец умер восемнадцать лет назад и похоронен в небольшом городке Брянской области.

Анастасия сидела на траве, прислонившись спиной к дереву, поджав колени, и молча смотрела мне в глаза. Взгляд её был чуть грустным и сожалеющим. Потом молча опустила голову на колени. Я подумал, что Анастасию расстроила ошибка в отношении моего отца, и попытался утешить ее:

– Ты, Анастасия, не расстраивайся так уж сильно. Ты потому, наверное, ошиблась, что, как сама говорила, сил в тебе мало осталось. (Этот разговор происходил после того, когда она теряла сознание, спасая мужчину и женщину от расправы. Я описывал эту ситуацию в первой книге.)

Анастасия помолчала ещё некоторое время, потом подняла голову и снова, посмотрев мне в глаза, сказала:

– Сил стало меньше во мне, но не настолько меньше, чтобы я могла ошибаться.

Далее она стала излагать события двадцатишестилетней давности. Излагать с точностью и в деталях прошлое, и даже передавала при этом нюансы внутренних ощущений.

Ещё как-то можно понять, что по внешнему едва заметному выражению лица, позы, глаз можно определить мысли собеседника. Но каким образом она просматривает, словно документальную киноплёнку, прошлое, так и осталось загадкой.

Сама Анастасия нормальным, понятным языком объяснить этого так и не смогла. А изложила она вот что.

Недалеко от города Москва есть Троице-Сергиева лавра. Располагается она в городе, который называется Сергиев Посад. За толстыми древними стенами Троице-Сергиевой лавры есть духовная семинария, академия, храмы и монастырь.

Храмы доступны для людей, и всякий желающий может прийти, помолиться в этом святом месте Руси. Даже в дни гонения верующих не были разрушены, действовали за этими стенами семинария, академия, монастырь, в котором служили Богу сподвижники-монахи.

Двадцать шесть лет назад, как раз в день моего появления на свет, в ворота Троице-Сергиевой лавры вошёл юноша. Он посетил музей, потом проследовал в большой храм. В храме читал проповедь высокий седой монах. И рост, и сан его были высоки.

Это был отец Феодорит – благочинный монастыря Троице-Сергиевой лавры. Юноша прослушал проповедь, и, когда отец Феодорит удалился, проследовал за ним в сокровищницу. Юношу не остановили служители храма. Подойдя к отцу Феодориту, он заговорил с ним о проповеди.

И отец Феодорит долго беседовал с ним. Юноша был крещёным, но достаточной веры в нём не было, он не соблюдал посты, не причащался, не ходил регулярно в церковь, но в тот день началась дружба отца Феодорита и юноши.

Юноша приходил в монастырь, и с ним беседовал отец Феодорит, показывал ему те святыни, доступа к которым у простых прихожан не было. Монах дарил юноше книги, а он терял их. Монах надел на шею юноши крестик, но и тот был утерян.

Монах дал юноше второй крестик, необыкновенный – крестик раскрывался как ларчик, – но юноша и его потерял. Монах приводил юношу даже в трапезную и сажал за один стол с монахами монастыря, каждый раз давал юноше немного денег, никогда ни в чём не упрекал и всегда ждал его прихода.

Так длилось год. Юноша бывал в монастыре каждую неделю, но однажды он ушёл и не пришёл через неделю. Монах ждал. Но юноша не пришёл и через месяц, и через год. Монах ждал.

Сейчас прошло уже двадцать пять лет. Монах ждёт. Двадцать пять лет, Владимир, ждёт тебя твой духовный отец – Великий Монах России – отец Феодорит.

– Я уехал далеко от монастыря. В Сибирь. Я иногда вспоминал отца Феодорита, – ответил я, словно оправдываясь перед собой или ещё кем-то.

– Но не написал ему ни одного письма, – заметила Анастасия.

– Я хочу увидеть его.

– И что же ты расскажешь ему? Может быть, о том, как деньги делал, был счастлив в любви и просто блудил? Как много раз был на краю гибели, но в последний момент уходила беда от тебя?

Он и сам всё это увидит, взглянув на тебя. Он, замаливающий грехи твои и столько раз спасавший тебя молитвами своими, всё верит, как и двадцать пять лет назад. Он хотел бы иного от тебя.

– Чего, Анастасия? Что знает отец Феодорит, чего хочет?

– Я не могу пока разобраться в этом, он чувствовал интуитивно. Скажи, Владимир, ты помнишь беседы с ним,