Бастардорождённый - DBorn

* * *

Несколько дней спустя

Тусклые лучи уже начавшего прятаться за горизонтом солнца, тихий перестук копыт по каменной кладке дороги, мирный свист ветра и пение птиц. Всё вокруг было таким умиротворённым, словно никакой войны в Долине и не было. Несколько всадников медленно ехали к предгорью, беседуя о чём только можно.

— Так, что решил король? — поинтересовалась судьбой когда-то родного королевства Мия.

— М-м-м? — переспросил Джон.

— Ну, насчет нового Хранителя.

— Спросила бы у него сама.

— Зачем? — искренне удивилась Стоун. — Для этого есть ты. — Дейн фыркнул, Арья и Эдрик, ехавшие позади попытались подавить смешки.

— Дом Аррен пресекся. Когда Корбреи и Ваксли сдадут свои замки, лорды Долины соберутся на совет и изберут нового Хранителя Востока.

— Не томи.

— Скорее всего, титул получат Ройсы. У ближайшего конкурента в пять раз меньше голосов.

— Так сразу бы и сказал, — недовольно проворчала Мия.

— Ты уж прости его, миледи, — улыбнулась Вель.

— Миледи? — не поняла бастард.

— Он не сказал тебе? — вступила в разговор Дейси.

— О чём? — глава обоза никак не могла понять, про что именно идет речь.

— Джон! — недовольно воскликнули Дейси с Вель в один голос. Дейн вздохнул.

— Видишь, что бывает, когда больше одной жены? — прошептала своему нареченному Арья.

— Угу.

— Имей это в виду, — предупредила Старк, вздёрнув нос. Джон, тем временем, пытался объясниться.

— Я хотел рассказать вечером за ужином, сделать сюрприз тебе и Бесси.

— Какой?! — не унималась Стоун.

— За проявленный героизм король Роберт решил даровать тебе дворянское достоинство.

Мия нервно сглотнула и перевела взгляд ошеломленных голубых глаз на Дейна. Поначалу она решила, что ей послышалось, и Джон явно не спешил повторять. Девушка покрепче ухватила дрожащими руками поводья и переспросила. Ответ оказался тем же.

— Но ведь я у тебя на службе… — только и смогла вымолвить она.

— Это что-то меняет? — Джон усмехнулся позаимствованной у Маргери лукавой улыбкой. — Дам тебе деревню, отсыплю два-три мешка золотых драконов. Дворянкой будешь, отстроишь себе усадьбу или поместье, и именитые женихи сами в очередь выстроятся.

— И что изменится?

— Кроме статуса? — Мия кивнула. — Как мой вассал, ты получишь официальное право присутствовать на советах, ну и на пирах будешь сидеть вместе с благородными. Составишь компанию Карстарку с Ройсом.

— Твоя мать будет гордиться, — произнесла Дейси.

— Не то слово, — согласилась Мия, все еще сохраняя удивленное выражение лица.

— Ты правда даже не думала, что король может быть твоим отцом? — спросила Дейси.

— Правда. Хотя, я могла бы и догадаться.

— И как же?

— У нас был мул. Вредный и упрямый, его звали "Нед". Бесси сказала, что это отец придумал ему имя.

Арья с Эдриком обменялись пакостными взглядами.

— Да здравствуют Семь королевств! Да здравствует король Роберт! — закричали они в один голос. То ли в честь награды для Мии, то ли в честь имени мула. После чего вся компания засмеялась.

— Так вот почему вы напросились со мной, — заключила Стоун.

— Просто твоя матушка готовит лучшее в мире рагу из кролика.

— Мог попросить дочерей Мары, они тоже умеют.

— Мог бы, — согласился Джон. — Но тогда я бы пропустил очередную порцию историй о твоём детстве. — В этот раз недовольно фыркнула уже Мия.

— И как вы терпите этого засранца… — пробормотала она, обращаясь к воительницам.

— Мы любим этого засранца, — пожала плечами Вель.

— Со всеми его достоинствами и недостатками, — закончила за нее Дейси. — Как и он нас.

— Ты даже не представляешь, как громко Дейси храпит, — поддержал эту линию Джон, попутно уклоняясь от тумака Мормонт.

— А Нимерия на храп не жаловалась, — поддела она Джона.

— Нимерия вообще ни на что не жалуется. Она дорнийка, ей бы подраться, да потрахаться, — спокойно ответил Дейн, заставив Эдрика покраснеть под пристальным взглядом возлюбленной. Арья же убедилась, что не ошиблась в предположении, почему именно Нимерия ходит к Джону в шатер.

Старк стала загибать пальцы, пересчитывая.

— Так. Дейси, Вель, Мия, возможно, Маргери, но это неточно, и… и леди Нимерия тоже?

— Да, — ответил ей Эдрик.

— Блядь, Джон! — компания уже опять хотела засмеяться, как Дейн неожиданно остановил коня. В этот же момент к ним подлетел взволнованный Коготь и сел хозяину на плечо.

— Что-то случилось? — спросила Дейси у вглядывающегося в даль Джона.

— Там, — указал он в сторону горизонта. Вдалеке виднелся едва заметный столб серого дыма, на который группа просто бы не обратила внимания в еще ближайший час пути. — Давайте поспешим. — Дейн ударил ногами по крупу коня, тот перешел на галоп.

В деревне было почти тихо. Не было слышно ни криков крестьян, ни свиста стрел с копьями. Лишь потрескивание дерева доносилось от десятков пылающих и догорающих домов, а изрубленные тела детей, женщин и стариков давно прекратили издавать любого рода звуки.

Исключением из этой ужасающей картины не стал и каменный дом на окраине деревни. Деревянные засовы окон были поломаны, маленький заборчик около дома втоптан в землю. Группа солдат обступила со всех сторон иссохшее дерево, на одной из его веток в петле болталась женщина, ветер медленно раскачивал ее ноги.

Мия издает поистине ужасающий визг и мигом бросается к дереву. Девушка не обращает внимания ни на пылающие деревенские дома, ни на солдат, облаченных в алые плащи. Дрожащими пальцами она пытается развязать узел на веревке, но тщетно, тот слишком туго затянут, а сама Мия трясётся как лист на ветру.

— Бесси… — давясь слезами, выдавливает она и достает с пояса топор.

Удар, второй, третий, наконец, раздается характерный хруст ломающейся ветки, а за ним и звук глухого падения женского тела наземь. Стоун падает на колени и пытается растормошить его.

— Мама, матушка, мама! — все зовет она, несмотря на то, что синий след от веревки на шее, и грязные от опустошенного кишечника ноги на материнском теле гарантируют безнадёжность этой затеи.

Голубые глаза Мии потемнели и наполнились непроглядным мраком, а слёзы всё не прекращали течь и казалось, она даже не моргала. Боль разрывала грудь, а руки, словно заведённые, всё продолжали тормошить холодное материнское тело. На задворках сознания перед глазами возникали картины прямо из детства.

Тепло материнских объятий, чувство защищённости и счастья, неизменно следовавшие за ними. Грустные улыбки матери при каждом визите Роберта в их дом, и еще более грустные, когда эти визиты прекратились. Подаренные Мие штаны, после очередного порванного платья, и торжественное обещание не заставлять их носить. Первая пережитая вместе Зима. Первые ссоры и примирения, всепрощающие взгляды материнских очей. Первая порка за непослушание, крик «я тебя ненавижу» от Мии и тихий плач матери этой же ночью, когда та думала, что дочь не слышит.