Молох - Оксана Николаевна Сергеева

Илья повернулся к ней, и в его зеленых глазах вспыхнул лукавый огонек.

– Чего? – она невозмутимо глянула на него. – Говорю же, что успела на себя натянуть, когда вы нагрянули, в том тут и оказалась.

– А ты голая спишь? – спросил он.

– Слышь, любознательный, – возмутился Макс, – прекращай такие некорректные вопросы задавать. Это мой друган. Чё, Лизок, пить будем сегодня, нет?

– Просто пить? Без секса?

– С друганом какой секс, лапуля моя. К чему нам эти дикие пошлости, мы ж не дети блядские. – Приподняв Лизку, он сунул все выданные карточки ей в задний карман джинсов, усадил на место и устроился рядом.

Пронаблюдав эту картину, Керлеп расхохотался.

– То есть, когда ты меня раздеть пытался, это было корректно, – хмыкнула Ева, примостившись на краешек дивана. – Вы только посмотрите на него.

– Когда это он тебя раздеть пытался? – спросил Молох, появившись в гостиной.

Он сел на банкетку у столика и притянул Еву к себе.

– Ой, блудница, – вздохнул Скиф, – доведешь ты меня до цугундера. Когда мы ее тебе покупали, Кир Владиславович, дорогой наш. Надо ж было убедиться...

– Заткнись лучше, – оборвал его Илья и убавил звук, чтобы играющая музыка не перебивала голоса, – а то, договоришься, пристрелит тебя Молох тихой ночью в темном поле.

– Не, смотри, Чистюля, – начал рассуждать Виноградов. – Мы ее купили, подарили… Она еще здесь, и у них, по-моему, всё нормально. Это значит что? Это значит, что мы угадали. Кто молодцы? Мы с тобой мо-лод-цы! – довольно провозгласил он и взял рюмку с наливкой.

– Если опустить, что она сначала пыталась Молоха отравить, потом огрела водителя по башке вон той вазочкой, – глянул на стальную напольную вазу в виде амфоры, – а потом сбежала, то – да. Мы молодцы, – согласился Илья и уселся на отдельно стоящий диванный модуль, который придвинул к столику. – Я ж тебе сразу сказал, что ты грешница. Прочитал.

– Не надо грязи. Если бы я правда пыталась его отравить, то он уже на том свете был. А вот ты вполне серьезно собирался мне шею свернуть, – продолжила Белова. – И что-то я не помню, чтобы передо мной извинились.

– Да-да. Чистюля, не мусори тут нам. С днем, блять, рождения, Кир Владиславович! – засмеялся Скиф и опрокинул рюмку смородиновой наливки, привезенной от Владислава Егорыча.

– Тебе мало, что ли? Я каждую ночь перед тобой извиняюсь. По пять раз за ночь, – сказал Кир и, следуя примеру Виноградова, опустошил свою.

Еве ничего не оставалось, как запить тем же самым внезапно накатившее смущение.

Она предполагала, что это нечто крепкое, но не думала, что настолько. Напиток обжег губы и язык. Однако Ева не почувствовала отвращения, не было в нем характерного противного алкогольного привкуса или чего-то подобного. Жидкость огнем скатилась в горло, оставив после себя яркий вкус черной смородины, ароматный и насыщенный.

– Огонь огненный, – прошептала она.

Кир повернул ее голову и прижался к губам, не дав ей запить или чем-то закусить. Она ответила на его поцелуй, не смущаясь ни его друзей, ни своей подруги.

– Что это? – прошептала Лиза, выдохнув. – Ого…

– Это ого-го, – сказал Илья. – Огненная водичка от уважаемого профессора. Лучшее, что мы когда-либо у него пробовали. Новое изобретение, походу.

– Какая крепкая водичка, – Лиза всё выдыхала и никак не могла вдохнуть.

– Но охеренная, да? – Макс сунул ей в рот дольку лимона.

– Охеренная, – кивнула Лизка.

– Бля, там градусов семьдесят, – сказал Кир, оторвавшись от Евы. – С одной можно улететь. Очуметь самогоночка.

– Самогоночка? – удивленно спросила Ева.

– А ты думала, чем физики-ядерщики в свободное время занимаются? – посмеялся он. – Самогонку гонят, помидоры на даче выращивают. Папа у меня обычный человек, не небожитель какой-то.

– Ты только представь, это ж ученый делал. Тут всё по науке. Ни одной лишней молекулы, ни одного вредного иона, чистейший продукт. Как слеза младенца! – восторгался Виноградов. – Даже голова не будет болеть, если не мешать ни с чем…

– Но вы мешали, – ехидно улыбнулся Чистюля. – Поэтому завтра будете подыхать.

Скиф посмотрел на друга:

– Ну ты ж не супостат бешеный, ты ж набадяжишь нам своей волшебной херни, чтоб у нас голова завтра не болела.

– Полторы штуки баксов доза, – ухмыльнулся Керлеп.

– Да иди ты нахуй, я лучше с похмелья поболею, – засмеялся Макс. – Чё, давай, Молох, по сантиметрику – и в космос.

Лиза нерешительно посмотрела на свою рюмку.

– Бери, Лизок, – сказал Виноградов. – Как говорит Владислав Егорович, падать – так с коня.

– И желательно с вороного, – снова добавил Кир, выпил и снова стер горечь с губ сладким поцелуем с Евой.

– Кстати, о космосе… Где твой заветный камешек? Доставай метеорит, будем щупать и заряжаться инопланетной энергией. Может, он похмелье лечит.

– Ага, а если его в кармане поносить, то хрен будет стоять вечно, – засмеялся Керлеп.

– Если друг оказался не друг, а супостат, то придется и щупать, и в кармане носить, – иронично сказал Молох, достал из подстолья шкатулку и, сняв с нее крышку, поставил на стол.

– Настоящий? Можно потрогать? – Ева с интересом глянула на лежащий внутри камень, взяла его в руки и принялась рассматривать. – Обалдеть…

– Ну как? Чувствуешь своих? Иноземных? – посмеялся Молох. – Представь, может, поэтому камешку инопланетяне бегали...

Белова погримасничала и дала камень Лизе. Та, наглядевшись, передала его Илье.

Пройдя через все руки, метеорит благополучно вернулся в коробочку.

– Не поможет вам этот камешек от похмелья, – вздохнул Керлеп. – Я тоже бесплатно не работаю, но для друзей придется сделать исключение. Зажигалку дай, – попросил у Макса.

Все засмеялись, узнавая фразочку Евы, которая в их компании уже стала крылатой.

Скиф подал Илье зажигалку, и тот ушел в кухню.

Ева пошла следом узнать, нужна ли ему помощь.

– Свари кофе. Две чашки крепкого. И льда туда закинь.

– А лед зачем?

– Чтоб остыл быстрее.

Пока варилось кофе, Керлеп открыл ящик с лекарствами, навыбирал каких-то препаратов и уселся за стол. Гранулы из капсул высыпал, а твердые таблетки покрошил, зажимая между двумя столовыми ложками. Затем, используя банковскую