Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– А что ты делаешь? – осторожно поинтересовалась Ева.

– Отмеряю количество. Весов нет, но я знаю, сколько примерно получается вещества на квадратный сантиметр.

Лиза, не усидев на месте, тоже пришла полюбопытствовать, чем занят Чистюля.

– Ты чё тут наркоту варишь? – шепотом спросила она, оперевшись локтями о столешницу.

Керлеп поднял на нее яркие зеленые глаза.

– Наркоту тоже могу. А тебе надо? Я всё могу.

– Не-не, ты что, – она замотала головой, – я не балуюсь.

– Вот и правильно, – одобрительно кивнул он.

– И яд можешь? – шепнула Ева.

– Сказал же: всё могу.

– Ты химик, что ли? – догадалась Лиза. – Тогда и мне сделай такую штуку, чтобы ничего не болело.

Илья снова оторвался от своего занятия и посмотрел ей в лицо.

– Сделаю, – сказал спокойно, – только не мешайте.

Ева добавила лед в кофе, как он просил, и увела подругу в гостиную.

– А полетели в Дубай, а? Чего мы тут сидим? Катим, а? Прям сегодня. Или завтра. Лизок, полетели, – предложил Скиф.

– Спасибо, я уже на Карибы слетала, – проворчала Лиза, усаживаясь на диван в тот же уголок.

– Ты меня оскорбить сейчас хотела?

– Мне кажется, такие вопросы надо решать, когда вы протрезвеете, – рассудительно сказала Ева.

– Ой, какая ты душная. Как Молох с тобой живет?

– Никак он со мной не живет, – сказала она. – Так что можешь не переживать. Его нервная система в полном порядке.

Чистюля принес три стакана холодного кофе, в котором он, видимо, растворил свой волшебный порошок.

Лиза взяла свою порцию и осторожно отпила. На вкус как кофе, только более горький.

– Почему тогда тебя Чистюлей называют, а не Химиком? – спросила она.

– Потому что чистоту люблю и чисто работаю, – ответил он.

– А ты почему – Молох? – перевела взгляд на Кира.

Он улыбнулся знакомой холодной улыбкой:

– Лизавета, я же тебе говорил: когда я хочу, чтобы со мной поговорили, даже немые начинают разговаривать. Не разговаривают – уже мертвые.

– Только крови после него много, прибираться приходиться, – засмеялся Илья.

– А ты? – посмотрела на Скифа.

– А я просто суровый, – хохотнул Виноградов.

Чуть позже, когда Чистюля собрался уходить, Ева подала ему пиджак и выпроводила за дверь. Потом зашла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Жарко стало от огненной водички, хотя выпила-то два раза по полрюмки. Ладно, чего врать. Не от этого вспыхнуло лицо, да и всё тело. Кир снова усадил ее к себе на колени. Близость с ним вызвала такую реакцию, уже привычную, но от этого не менее пугающую. Чем чаще они занимались сексом, тем острее она реагировала на его прикосновения.

На выходе Скальский ее перехватил. Обнял сзади и втянул в спальню, вернее, приподнял и внес. Втащил практически, несмотря на протесты.

– Кир… – Ева попыталась его угомонить.

– Я тебя хочу.

– Мы не одни.

– Мне плевать.

Ночь стояла безлунная, и в спальне царила глухая темнота. Ничего не было видно, зато острее чувствовались его крепкие руки, окольцевавшие тело, и горячие губы, прижавшиеся к шее.

– Давай подождем, пока они…

«…уйдут», – хотела она сказать.

Но Молох ждать не собирался. Содрал с нее футболку и снова обхватил, жадно и грубовато сжав ее грудь.

– Пусть хоть остаются, хоть валят на все четыре… Я тебя хочу прямо сейчас...

Из спальни они так и не вышли. Вырубились после долгого секса. Проснулись на рассвете, снова занялись любовью, заснули и окончательно пришли в себя, когда в просвет между шторами пробивалось яркое дневное солнце.

– А Лизка с Максом? – вздохнув, спросила Ева.

– Спят.

– Вместе?

– Угу, – подтвердил он и добавил, по вдоху-выдоху почувствовав ее удивление: – На диване. Одетые.

– Может, они уже оделись.

– Вряд ли.

– Надо вставать, – вздохнула Ева, жалея, что Лизка с Максом не уехали от них ночью.

Кир обнимал ее, прижимая спиной к своей груди, и Ева не хотела покидать постель, терять тепло его рук, а вместе с тем ощущение неги и расслабленности, которое давали его объятия, – будто ничего и никого, кроме них, не существовало.

Ева сделал попытку встать с кровати, но Кир, молчаливо протестуя, стиснул руки крепче, не позволяя ей двинуться.

– Это как-то неприлично, – ответила она на его жест.

– Что неприлично?

– Валяться в постели, когда в квартире гости.

– Я этих гостей на ночь не приглашал.

Он расслабил руки, но лишь для того, чтобы развернуть ее и уложить на спину. Под себя.

Глава 15

Глава 15

– Как-то у этих друганов всё не по-дружески, – тихо сказал Кир, глядя на спящую парочку.

Лизка со Скифом являли собой идиллическую картину. Они лежали в обнимку, сплетясь ногами. Одна рука Макса обнимала девушку за плечи, а вторая, проникнув под кофту, покоилась на ее груди.

Ева собрала посуду, оставшуюся на столике с вечера, и пошла в кухню. Скальский, вроде как взявшись ей помогать, громыхнул стаканами. Не исключено, что специально.

Макс от громкого звона стекла пошевелился, открыл глаза и сфокусировал сонный взгляд на источнике звука. Лиза, проснувшись и осознав, где находится, тут же попыталась убрать со своей груди мужскую лапищу.

– Прости, Лиз, по привычке… – Макс вытащил руку из-под ее кофты.

– Угу, я так и поняла. Доброе утро. Или уже не утро?

– А у нас: когда встал – тогда и утро, – ответил Скальский.

– У вас, да – когда встал, а у девочек – когда проснулась, – проворчала Лиза и, с трудом шевеля онемевшими конечностями, села на диване.

Кир усмехнулся:

– Суток не прошло с вашей сердечной дружбы, а уже чувствуется пагубное влияние Скифа.

– Кир Владиславович, как ваше самочувствие? – прохрипел Виноградов.

– Как заново родился. Спасибо Илье Александровичу за идеальную рецептуру. Хотя, мне кажется, тебя не Чистюлина микстурка вылечила, а Лизкина грудь.

– Не буду с этим спорить, – согласился Скиф. – Лизкина грудь – это прелесть что такое.

– Может, мне тоже с Лизой подружиться. А, Лизавета? Чистюля как-то дорого берет за свое лекарство, – засмеялся Молох.

Лиза хмыкнула, давая понять, что оценила его шутку, и ушла в