Один на рассвете - Ден Шиллинг

занимался этим целенаправленно. В один из вечеров, когда они пережидали бурю, мать маленькой девочки показала, насколько Джон покорил ее, посадив дочь к нему на колени. Осознав всю важность этого момента, который является большой редкостью для местной культуры, в которой мужчинам вне семьи не разрешается прикасаться к женщинам, он попросил Слэба достать одноразовый фотоаппарат и сделать снимок. На получившейся черно-белой фотографии запечатлено сочетание воина и человека — доброй души в чужой стране, выполняющей тяжелую работу, но чья любовь к семье и детям превзошла страх и враждебность, — и зафиксирован тот уникальный момент, когда два человека безмолвно соединились, преодолев языковые и культурные проблемы. За добрыми глазами Джона, смотрящими прямо в камеру, скрывалась душа воина.

На протяжении двух дней группа пользовалась афганским гостеприимством, пока афганские союзники оберегали их от возможных засад. Наконец, отряд бесшумно выдвинулся на позицию над предполагаемым убежищем муллы Омара. Партизаны хотели, чтобы американцы захватили кишлак, но что-то было не так. Слэб и Гуди посовещались, и, как потом заметил Энди, «нам нужно было все это переосмыслить». В кишлаке внизу своими делами занимались в основном женщины и дети. «Никаких боевых сил». И никаких признаков присутствия муллы Омара.

Слэб повернулся к своим боевым диспетчерам:

— Можете ли вы запросить демонстрацию воздушной мощи?

Ему нужно было что-то такое, что могло бы встряхнуть кишлак и, возможно, проявить истинную ситуацию, в которой оказались они и местные жители. Энди вышел в сеть и связался с «Кмартом», командующим авиационным компонентом объединенных сил (главным авиационным начальником на театре военных действий)[39], и объяснил, чего он хочет. У «Кмарта» (прозванном так за удобство совершения заказов в одном месте) как раз был такой «товар» — бомбардировщик B-1, возвращавшийся домой с очередного вылета.

— Идеально, — произнес диспетчер.

«Он вызвал меня с расстояния пятьдесят миль и на высокой скорости шел в долину», — вспоминает Энди. Диспетчер указал летчику точку входа и выхода над ничего не подозревающим кишлаком, и разрешил ему сделать проход на большой скорости. «Он зашел в долину на высоте около семисот футов над землей, и от него отходил воздушный поток, который можно увидеть только на фотографиях», — вспоминает он о самолете. Пройдя мимо, он ушел в набор высоты и уже уходил на эшелон, словно пуля, «когда нас накрыла ударная волна; по звуку и ощущениям напоминавшая с десяток бомб JDAM, сработавших одновременно».

Неудивительно, что жители кишлака повылетали из своих хижин, ошеломленные зрелищем, и отправили двух представителей на встречу с американцами и британцами. Через переводчика Слэб — как руководитель операции — понял, что перед ними не потенциальное убежище талиба номер один, а междоусобная вражда между кишлаками в афганском стиле. По утверждениям некоторых сторон, Омар был там, но уже давно ушел. Просто повстанческий отряд, приданный «Мако-30», увидел возможность разрешить десятилетний спор. Во время обсуждений, на которые ушло несколько часов, Энди продолжал демонстрировать свою силу, управляя все новыми и новыми пролетами самолетов, пока Слэб наконец не прекратил этот грохот.

Как вспоминает Энди о проваленной операции, не добыв Омара, и не получив даже каких-либо реальных признаков того, что он вообще там находился, «мы ушли после демонстрации силы; это была сухая дыра». Джон вызвал базу, запросив эвакуацию, и за ними вернулся одинокий MH-47. Понимая, какое бремя они взвалили на плечи людей из маленького афганского кишлака, он сопроводил вызов эвакуационного вертолета просьбой. Когда вертолет завис над крутым склоном горы, его нос замер над обрывом, а рампа опустилась, чтобы забрать людей, команда вытащила на землю грузовой поддон. Сверху на фанере были закреплены растительное масло, уголь, печки и товары длительного хранения, такие как арахисовое масло и сахар для жителей кишлака, которые их приютили. Джон по собственной инициативе попросил эти продукты в знак благодарности семье и маленькой девочке, которая похитила его сердце. Маленький жест на большой войне. Возможно, в стране, разрушенной десятилетиями конфликта, это не имело никакого значения, но для боевого диспетчера это было важно.

Не достигнув ничего, кроме потенциального использования американской и британской военной мощи не по назначению, а также некоторого запаса доброй воли, спецназовцы поднялись на борт и исчезли в темноте. Аспекты операции, связанные с управлением авиацией, — и то, в которых главным образом участвовал Энди, — оказались для Джона смазанными, и он надеялся, что в следующей операции у него будет больше возможностей продемонстрировать свою ценность и свои возможности.

ЧАСТЬ 2. Операция «Анаконда»

Глава 9. 16 января 2002 год

Откинувшись на спинку потертого мягкого кресла, стоящего наверху в переговорной комнате отеля в центре Кабула, Пит Блейбер рассматривал окружающую обстановку. Отель принадлежал афганскому правительству, но уже много лет не использовался по назначению. До американского вторжения его использовали талибы для отдыха своих отрядов, во время присутствия Советов русские использовали его в аналогичных целях. Арендовав весь объект, полноправным владельцем всего этого комплекса, окруженного сейчас десятифутовой стеной с колючей проволокой, стало ЦРУ. Управление использовало отель для управления и руководства большинством тайных операций, проводимых США в стране на данном этапе войны.

Блейбер, подполковник отряда «Дельта» ростом шесть футов два дюйма, внешне очень похожий на Кевина Костнера, имел густые черные волосы и предпочитал носить аккуратную козлиную бородку, типичную для многих спецназовцев. Одетый в брюки-карго, рубашку с длинным рукавом и афганский шарф, он легко вписывался в ЦРУшную среду. Ранее он уже участвовал в тайных операциях на Балканах в тесном сотрудничестве с Управлением и находился в Афганистане уже во второй раз.

Обстановку в пыльной комнате составляли большие потертые стулья, кушетка и традиционные местные ковры приглушенного зеленого и красного цветов. Шторы были задернуты, лишь тонкий луч света освещал интерьер, придавая ему вид британского джентльменского клуба XIX века, видавшего и лучшие времена. Внутри помещения представители сообщества специальных операций собрались вокруг заместителя местного резидента ЦРУ, человека по имени Джон, который и организовывал ежедневную работу «мозгового треста». Блейбер вместе со своим помощником Джимми Ризом были единственными присутствующими здесь офицерами из отряда «Дельта». Другим ключевым командиром в комнате являлся огромный мужчина с веселым нравом — подполковник Крис Хаас, командир батальона армейского спецназа, отвечавший за весь восточный Афганистан. На встрече обсуждалась общая насущная проблема: что делать дальше?

Отступление талибов из столицы в ноябре предыдущего года позволило ЦРУ и спецназу без боя занять Кабул, что казалось значительной и скорой победой американцев. Но талибы и их зачастую нетерпеливые арабские покровители, держащие на привязи кошелек, не были по-настоящему побеждены, а