Протокол «Изнанка» - Виктор Корд

Его серый плащ был сшит не из ткани. Это была грибница. Живая, дышащая, сплетенная из миллионов микроскопических волокон.

— Кто ты? — я держал тесак наготове, хотя понимал, что против существа такого уровня железо бесполезно.

— Я — Иммунитет.

Пророк развел руками.

Зал Библиотеки изменился.

Стены, уставленные черепами, исчезли. Вместо них мы увидели… космос.

Или Изнанку.

Мы висели в пустоте.

— Смотри, — сказал Пророк.

Перед нами развернулась картина.

Планета. Земля.

Но она была другой. Зеленой, цветущей. И… умирающей.

Я увидел, как города рассыпаются в прах. Как леса высыхают. Как океаны превращаются в соль.

Энтропия.

Смерть от старости вселенной.

— Ваш мир болен, — продолжал Пророк. — Он гниет изнутри. Ресурсы кончаются. Магия вырождается. Вы убиваете друг друга за капли энергии. Это агония.

Картинка сменилась.

Та же планета. Но теперь она была покрыта фиолетовой сетью. Гнилью.

И она… цвела.

Странные, чудовищные леса. Гигантские био-города. Существа, не знающие боли и смерти, потому что они — часть единого целого.

— Я принес лекарство. Гниль — это не смерть. Это жизнь без границ. Вечный цикл переработки материи. Никаких отходов. Никакой боли. Единый Разум.

— Единый Разум рабов? — спросила Вера, целясь в зеркальное лицо.

— Единый Разум богов, — поправил Пророк. — В моем мире нет одиночества. Каждый чувствует каждого.

Он повернулся ко мне.

— Ты ведь чувствовал это, Виктор? Когда подключался к Нексусу. Ты слышал их голоса. Ты был ими. И тебе это нравилось.

Я вздрогнул.

Он был прав.

Чувство всемогущества. Чувство единения с Роем. Это было… опьяняюще.

— Я чувствовал их голод, — ответил я холодно. — И я чувствовал, как теряю себя. Твое лекарство, коллега, имеет побочный эффект. Полная потеря личности.

— Личность — это атавизм. Опухоль эго, которая мешает эволюции.

Пророк сделал жест рукой.

Иллюзия исчезла.

Мы снова были в Библиотеке.

Но теперь вокруг нас стояли не статуи.

Вокруг нас стояли наши страхи.

Для Веры это были мертвые сослуживцы, которых она бросила.

Для Бориса — он сам, снова запертый в клетке, без рук и ног.

Для Вольта — бесконечный синий экран смерти.

А для меня…

Передо мной стоял мой отец.

Граф Павел Кордо.

В том самом мундире, в котором он погиб.

Но его лицо было наполовину съедено Гнилью.

— Витя… — прохрипел призрак. — … прими дар. Это единственный путь спасти Род.

— Это не мой отец, — я сжал тесак так, что кожа на рукояти заскрипела. — Это дешевый фокус.

— Это память, — сказал Пророк. — Я извлек её из Кристалла, который ты носишь. Твой отец стал частью меня. И ты можешь присоединиться к нему.

Он протянул руку. Зеркальную, с длинными пальцами.

— Отдай мне свое тело, Виктор. Ты — идеальный сосуд. У тебя есть метка Империи и опыт Некроманта. Стань моим Аватаром в верхнем мире. И я сохраню жизнь твоим друзьям. Я дам им место в новом порядке. Они будут… привилегированными клетками.

Я посмотрел на своих.

Они застыли, парализованные своими кошмарами.

Пророк играл с нами, как кошка с мышами. Он был силен. Слишком силен для открытого боя.

Мне нужно было время. И мне нужно было оружие.

У меня не было маны.

Но у меня был Вольт.

Хакер стоял на коленях, глядя на череп-кристалл на полке. Его руки тянулись к нему.

— Вольт! — крикнул я. — Не смотри! Подключайся!

— Куда? — прошептал он. — Тут нет портов…

— К черепу! Это носитель! Взломай библиотеку!

Вольт дернулся.

В его глазах вспыхнул фанатичный огонь.

Он схватил череп с полки.

И воткнул свои нейро-шунты (иглы, выходящие из пальцев) прямо в глазницы костяного артефакта.

— А-А-А!!!

Крик Вольта разорвал тишину.

Стены Библиотеки вспыхнули синим.

Черепа на полках заговорили.

Тысячи голосов. Мертвый язык Предтеч.

Шум заполнил зал, заглушая шепот Пророка.

Иллюзии — отец, клетка, мертвецы — пошли рябью и рассыпались.

Пророк отшатнулся. Зеркало на его лице пошло трещинами.

— Ты… варвар! — зашипел он. — Ты оскверняешь Память!

— Я провожу дефрагментацию, — я перепрыгнул через перила лестницы, атакуя сверху.

Тесак, смазанный остатками «Клея» (который я берег), описал дугу.

Удар пришелся по плечу Пророка.

Грибница-плащ рассеклась.

Из раны брызнул не гной.

Свет.

Фиолетовый, ядовитый свет.

— Борис! Вера! Огонь!

Джаггернаут очнулся от наваждения.

Он взревел, раскручивая пулемет.

Вера вскинула пистолеты.

Мы начали расстрел бога.

Пули Веры, способные пробить танковую броню, входили в тело Пророка с мягким чавканьем. Они разрывали серую ткань плаща-грибницы, выбивали фонтанчики фиолетовой пыли, но Пророк даже не замедлялся.

Он тек сквозь пространство.

Его движения были неестественно плавными, словно он был нарисован в другом кадре реальности.

Он взмахнул рукой.

Пол под ногами Бориса взорвался.

Из черного камня вырвались корни. Толстые, шипастые, похожие на щупальца кракена. Они обвили ноги Джаггернаута, повалили его на пол.

— ЖРИ ЗЕМЛЮ! — проревел Борис.

Его пулемет, зажатый в кибер-руке, застрекотал, срезая корни.

Но на их месте вырастали новые.

Пророк повернулся ко мне.

Зеркало вместо лица треснуло от моего удара тесаком, и теперь из трещины сочился свет. Но не кровь. Свет звезды, которая умирает.

— Ты борешься с ветром, Виктор, — его голос звучал прямо в моей голове, минуя уши. — Ты пытаешься убить океан стаканом воды.

Он ударил.

Не рукой. Волей.

Меня отшвырнуло назад, словно порывом урагана. Я врезался в стеллаж с черепами. Костяные книги посыпались на пол, разбиваясь в пыль.

— Вольт! — прохрипел я, пытаясь встать. — Где у него кнопка⁈

Хакер висел на проводах, подключенный к черепу-серверу. Его тело билось в конвульсиях, глаза горели синим пламенем.

— Я вижу его код! — кричал Вольт. — Это не биология! Это алгоритм! Он переписывает реальность под себя!

— Как его стереть⁈

— Мне нужен доступ к Ядру! К тому, что внутри него! Но он закрыт щитом энтропии!

Пророк подошел ко мне.

Он возвышался надо мной, как статуя скорби.

— Твой друг прав. Я — программа. Программа обновления мира. И ты — ошибка в коде.

Он занес руку.

Его пальцы удлинились, превратившись в лезвия из черного стекла.

Я выхватил пистолет.

Выстрел в упор. Прямо в зеркало лица.

Зеркало разлетелось на осколки.

Под ним не было черепа.

Там была пустота. Черная дыра, в которой вращались звезды.

Меня затянуло в этот взгляд.

Я почувствовал холод космоса.

[СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СОЗНАНИЯ.]

Мой мозг начал