Протокол «Изнанка» - Виктор Корд

километров в час. Вокруг него кружили машины-убийцы. На крышах дрались мутанты.

— Док! — крикнул Вольт. — Впереди мост! Железнодорожный!

— И что?

— Он заминирован! Я вижу сигнатуры зарядов на опорах!

Я посмотрел вперед.

В километре от нас был старый арочный мост через ущелье.

На путях, прямо посередине моста, стоял грузовик.

Бензовоз.

И он был обвязан взрывчаткой.

Если мы врежемся — мост рухнет. И мы вместе с ним.

— Тормози!

— Не успеем! Тормозной путь три километра!

— Тогда сбей его!

— Чем⁈ Пушка на локомотиве разбита!

Я посмотрел на Бориса.

Он был на третьем вагоне. Дрался с двумя киборгами.

— Борис! — крикнул я в рацию. — Грузовик на мосту! Бомба!

— Вижу!

— Ты должен его убрать!

— Как? Я не докину камень!

— Прыгай!

— Что⁈

— Прыгай на тот джип! — я указал на вражеский багги, который ехал параллельно вагону Бориса. — Захвати его! Обгони поезд! И столкни бомбу с моста!

— Ты псих, Док!

— Я знаю! Прыгай!

Борис отшвырнул киборга.

Разбежался по крыше вагона.

И прыгнул.

В пустоту.

Он приземлился точно на крышу багги.

Крыша прогнулась.

Водитель-мутант попытался ударить его ножом через люк.

Борис вырвал люк вместе с водителем и выбросил их на дорогу.

Втиснулся в кабину (она была ему мала, но он просто раздвинул стойки плечами).

Ударил по газам.

Багги взревел и рванул вперед, обгоняя поезд.

Он несся к мосту.

К бензовозу.

До взрыва оставались секунды.

— Давай, танк! — шептал я, вцепившись в пульт. — Давай!

Борис вылетел на мост.

Он не стал тормозить.

Он врезался в бензовоз на полной скорости.

Удар.

Бензовоз, стоящий на рельсах, сдвинулся. Покосился.

И рухнул вниз, в ущелье.

Вместе с багги Бориса.

— БОРИС!!! — заорала Вера.

Внизу, в глубине ущелья, расцвел огненный шар.

Взрыв сотряс мост, но опоры устояли.

Поезд влетел на мост.

Пронесся сквозь дым и огонь.

Мы проскочили.

— Он погиб… — прошептала Вера, оседая на пол.

— Нет, — я сжал зубы. — Он Джаггернаут. Его так просто не убить.

Я посмотрел назад.

В дыму, на краю обрыва, я увидел фигуру.

Она карабкалась вверх по опоре моста.

Одной рукой.

Второй руки не было. Оторвало взрывом.

Но он лез.

— Останови поезд! — скомандовал я. — Ждем пассажира.

Мы остановились на той стороне.

Борис, черный от копоти, без одной руки (снова!), но живой, ввалился в вагон.

— Я… проголодался, — прохрипел он и упал.

Мы отбились.

Но цена была высокой.

И мы еще не доехали до дома.

Поезд громыхал на стыках рельсов, но внутри штабного вагона стояла тишина, нарушаемая только шипением сварочного аппарата.

Борис лежал на столе.

Его правая рука была оторвана чуть ниже локтя.

Там, где должен быть металл кибер-протеза, торчали оплавленные провода и куски титана. Взрыв бензовоза не пощадил технику.

Но что хуже — плоть.

В месте стыка живого и неживого кожа почернела. Ожог четвертой степени.

— Больно? — спросил я, поливая рану перекисью (единственное, что у нас осталось из антисептиков).

— Щекотно, — прохрипел гигант. Он был бледен, как мел. Потеря крови давала о себе знать. — Док, пришей мне что-нибудь. Хоть крюк. Я не могу воевать одной левой.

— У меня нет крюков, Борис. И нет запасных «Титанов».

Я посмотрел на Вольта.

— Что у нас есть в трофеях?

Хакер, который копался в груде металлолома, притащенного «Куклами» с поля боя, поднял голову.

— Есть манипулятор от того киборга-мотоциклиста. Гидравлика целая. Но это… грубая работа. Сварка, болты. Никакой нейро-синхронизации.

— Тащи.

Вольт подтащил ржавую, покрытую шипами клешню. Она выглядела как орудие пыток инквизиции, скрещенное с деталью от трактора.

— Это не протез, — поморщилась Вера. — Это металлолом.

— Это оружие, — возразил я. — Борис, слушай меня. Я не смогу подключить это к твоим нервам. Слишком разные интерфейсы.

— И что делать?

— Мы сделаем «прямое подключение».

Я взял скальпель.

— Я оголю твои мышцы. И приварю тяги протеза прямо к сухожилиям. Ты будешь управлять клешней не силой мысли, а сокращением бицепса. Это будет адски больно. И это разорвет тебя, если ты дернешь слишком сильно.

Борис посмотрел на уродливую клешню.

— Мне нравится. Она злая. Пришивай.

Операция была грязной.

Я резал живое мясо, сшивал сухожилия с тросами. Вольт варил металл. Запах горелой плоти смешивался с запахом канифоли.

Борис выл. Он кусал кожаный ремень, пока не прокусил его насквозь.

Но он не отключился.

— Готово, — я затянул последний шов. — Попробуй.

Борис напряг бицепс.

Тросы натянулись.

Клешня с лязгом сжалась.

Металл скрипнул.

— Работает… — выдохнул гигант, глядя на свою новую руку. Она была уродливой, страшной, но функциональной.

— Теперь ты — Франкенштейн версии 2.0, — я вытер пот со лба. — Отдыхай. Нам еще город брать.

Мы подъезжали к городской черте.

Небо здесь было черным от дыма.

Обычно на въезде стояли блокпосты. Полиция, гвардия.

Но сейчас…

Пустота.

Шлагбаумы сломаны. Будки охраны сожжены.

На дороге — ни души.

Только брошенные машины и… статуи.

Сотни статуй.

Люди, застывшие в позах бегства.

Они были покрыты серой коркой. Как будто их облили бетоном.

— Что это? — спросила Вера, глядя в бинокль. — Очередной вирус Анны?

— Нет, — я прищурился. — Это не биология. Это… стазис.

Орлов в моем коммуникаторе ожил.

«Виктор, датчики показывают аномалию. Магический фон… нулевой. В этом районе нет магии. Вообще.»

— Как это?

«Кто-то включил „Глушилку“. Глобальную. Она выпила всю ману из воздуха. И из людей.»

Я посмотрел на статуи.

Люди без маны (даже той крохи, что есть у каждого) превращаются в камень.

Это закон мира.

— Кто мог это сделать? — спросил Вольт. — Такой артефакт… он должен быть размером с дом.

— Или размером с человека.

Я вспомнил Мальчика-Зеро. Анти-мага, которого унесла виверна.

Он упал где-то здесь. В Пустоши.

Неужели он выжил? И добрался до города?

Поезд въехал в зону тишины.

Реактор чихнул и заглох. Магия перестала работать.

Мы катились по инерции.

— Приехали, — сказал я. — Дальше пешком. И без магии.

Я попробовал призвать [Скальпель].

Ничего. Пустота.

Моя искра погасла.

Я посмотрел на Легиона.

Монстр лежал на полу вагона. Он не шевелился.

Без магии он был просто грудой мяса.

— Легион! — я пнул его.

Никакой реакции.

Моя армия… она отключилась.

Три тысячи