Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф

отца из тюрьмы ПА и его повторным арестом израильтянами мать снова забеременела. Это стало большим сюрпризом для родителей – ведь после рождения моей сестры Анхар, которой было уже семь лет, они больше не планировали заводить детей. К тому времени, когда я вернулся домой, мама была уже на шестом месяце, и ее живот все рос. А потом она неудачно сломала лодыжку и очень долго выздоравливала, поскольку наш растущий младший брат забирал весь кальций из ее организма. У нас не было инвалидной коляски, так что возить ее туда, куда ей было нужно, пришлось мне. Мама очень страдала, и видеть ее такой было тяжело. Я получил водительские права, чтобы можно было ездить по делам и за продуктами. А когда родился Насер, я взял на себя обязанности по его кормлению, купанию и смене подгузников. Он начал жить в убеждении, что я и есть его отец.

Стоит ли говорить, что я пропустил экзамены и не окончил среднюю школу. В тюрьме нам всем предложили сдать школьные экзамены, и я оказался единственным, кто их провалил. Я так и не понял почему, поскольку представители министерства образования приходили в тюрьму и раздавали всем листки с ответами перед тестами. Кроме как помешательством этого не объяснить. Одному шестидесятилетнему неграмотному старику пришлось просить других написать за него ответы. И даже он благополучно сдал! У меня тоже были готовые ответы, к тому же я двенадцать лет ходил в школу и кое-что знал. Но когда пришли результаты, оказалось, что все сдали, кроме меня. Наверное, Аллах дал мне понять, что не хочет, чтобы я сдавал экзамены через списывание.

Короче говоря, вернувшись домой, я стал посещать вечерние курсы в Аль-Ахлии, католической школе в Рамалле. При этом большинство учащихся в ней были традиционными мусульманами и ходили в эту школу лишь потому, что она была лучшей в городе. Учеба в «вечерке» позволила мне устроиться на работу в местный «Чекерс»[25], чтобы помогать семье.

На экзаменах я ответил правильно всего на 64% вопросов, но этого хватило, чтобы получить аттестат. Честно говоря, я не особо старался, поскольку давно утратил интерес к учебе. Мне было все равно. Я был просто благодарен судьбе, что все это наконец закончилось.

Глава пятнадцатая

Дорога в Дамаск

1997–1999

Через два месяца после моего освобождения раздался телефонный звонок.

– Поздравляю, – произнес голос по-арабски.

Я узнал акцент. Это был Луэй, мой «надежный» капитан из Шин-Бет.

– Был бы рад поболтать, – сказал Луэй, – но лучше не разговаривать по телефону долго. Мы можем встретиться?

– Конечно.

Он дал мне номер телефона, пароль и некоторые указания. Я почувствовал себя настоящим шпионом. Он назвал определенное место, куда мне надо пойти, затем еще одно и велел позвонить оттуда.

Я следовал инструкциям, а когда звонил, мне давали новые указания. Потом я шел около двадцати минут, пока рядом со мной не остановилась машина. Мужчина сидевший за рулем, велел мне сесть, что я и сделал. Меня обыскали, уложили на пол и накрыли одеялом.

Мы ехали примерно час, в течение которого никто не проронил ни слова. Когда наконец остановились, оказалось, что мы в гараже, пристроенном к чьему-то дому. Я был рад, что это не очередная военная база или центр временного содержания. Позже мне рассказали, что это был правительственный дом в израильском поселении. Как только я прибыл, меня вновь обыскали – на этот раз еще более тщательно – и провели в красиво обставленную гостиную. Я посидел там некоторое время, пока не пришел Луэй. Он пожал мне руку, после чего обнял.

– Как дела? Нормально выдержал тюрьму?

Я ответил, что выдержал, однако мой тюремный опыт нельзя назвать положительным – особенно если вспомнить его обещание, что я пробуду там совсем недолго.

– Прости. Пришлось подержать тебя там подольше, чтобы обезопасить.

Я вспомнил о своем признании «Аль-Маджд» в том, что я двойной агент, и задался вопросом, знал ли о них Луэй. Я решил, что обезопасить себя я могу только сам.

– Послушайте, – сказал я, – в «Мегидо» пытали людей, и у меня не осталось иного выбора, кроме как рассказать палачам, что я согласился на вас работать. Я испугался. Вы не предупредили меня о том, что там происходит. Вы не сказали, что я должен буду следить за своими соплеменниками. Вы не обучили меня ничему, и я запаниковал. Поэтому я сказал, что пообещал с вами сотрудничать, чтобы стать двойным агентом и убить вас, ребята.

Луэй, кажется, удивился, но нисколько не рассердился. Шин-Бет хоть и не могла потворствовать пыткам в тюрьме, но они, безусловно, о них знали и понимали, что могло меня напугать.

Луэй позвонил начальству и доложил обо всем, что я только что ему поведал. И может, из-за того, что Израилю было трудно вербовать членов ХАМАСа, или из-за того, что я, как сын шейха Хасана Юсефа, представлял собой слишком ценный приз, начальство не стало ничего отменять.

Эти израильтяне оказались совершенно не такими, какими я их себе представлял.

Луэй дал мне несколько сотен долларов и сказал, чтобы я купил какую-нибудь новую одежду, позаботился о себе и насладился жизнью.

– Мы свяжемся с тобой позже, – сказал он.

Что? Никакого секретного задания? Никакой шифровальной книги? Никакого оружия? Просто пачка наличных и объятия? Но это же какая-то бессмыслица!

Второй раз мы встретились две недели спустя, на этот раз в доме, принадлежавшем Шин-Бет, в самом центре Иерусалима. Каждый такой дом был полностью меблирован, оснащен сигнализацией, охраной и настолько засекречен, что даже ближайшие соседи не имели ни малейшего понятия, что в нем происходит. Большинство комнат было оборудовано для встреч. Мне никогда не разрешали переходить из одной комнаты в другую без сопровождения – и не потому, что мне не доверяли, а чтобы меня не увидели другие сотрудники Шин-Бет. Дополнительный уровень безопасности.

Во время этой второй встречи агенты Шин-Бет вели себя со мной чрезвычайно дружелюбно. Они хорошо говорили по-арабски, и было ясно, что они понимают меня, мою семью, мою культуру. Я не мог предложить им никакой интересной информации, да они ее и не просили. Мы просто беседовали о жизни в целом.

Это было абсолютно не то, что я ожидал. Я в самом деле хотел понять, чего они хотят от меня, правда, из-за «признаний», которые переписывал в тюрьме, я немного боялся, что они прикажут проделать что-нибудь вроде секса с сестрой или соседом и принести им видео. Но они никогда ни о чем подобном не просили.

После