Ретро Бит. Акт 2 - Seva Soth

и минимума опыта против сильных противников он выдает неплохие партии. Карлайл – платиновый блондин, которого безоговорочно взяли бы играть роль Драко Малфоя, уничтожил азиата за двадцать пять ходов. Не полноценный матч, а миниатюра. Легко и непринужденно. Даже зевнул в конце. Насчет скуки согласен. В полном доминировании нет ничего интересного.

Колин Фигг был сожран чемпионом долины прошлого года – Монтгомери Синклером Третьим еще быстрее, за пятнадцать ходов. Перенервничал, зевнул фигуру и получил заслуженное наказание в виде мата.

Садюга Харрис продержался чуть дольше – тридцать ходов, но тоже вернулся на трибуны. Нас попросту уничтожали.

– И так каждый год, сэр? – спросил я у Миллера.

– Ни одной победы с самого создания турнира, – подтвердил математик, – ваш матч, мистер Колон.

– Я рассказывал вам, что такое безумие, сэр?

Напротив меня уселся шатен с безупречным пробором, в свитере ценой со все три моих компьютера, вместе взятых. Его представили как Брэдли Харрингтона. Мажор посмотрел на меня, как на мусор и это откровенно меня взбесило. Да что этот богатый парнишка, родившийся с золотой ложкой в заднице, вообще понимает в жизни, что считает себя вправе так смотреть на людей?

Я улыбнулся, широко и открыто. Оскал Джокера или Вааса Монтенегро, если угодно. Мне снова попались черные.

Современная для меня шахматная теория очень далеко шагнула в дебютах, в то время как Харрингтон разыгрывал абсолютную и, как ему казалось, нестареющую классику – Испанскую партию. Я выполнял ходы максимально быстро – стоило только противнику отпустить фигуру, уже двигал вперед свою. Это сбивает. Элемент психологического воздействия.

А на четвертом ходу я опять сделал то, что наверняка уже снится Миллеру в ночных кошмарах – двинул вперед пешку на h5 и продолжил усмехаться. Вместе с побитым лицом ухмылка парня из гетто стопроцентно смотрится дико.

Брэдли, предвкушая разгромную победу, азартно вступил в борьбу за центр и казалось бы, вообще перестал обращать внимание и на убежавшую вперед пешку и то, что я отказался от рокировки, и на жертву качества – моей ладьи на его слона и так, пока не оказалось, что слишком поздно. Имея зримое преимущество в фигурах, он проиграл в динамике.

– Я протестую! – тоном адвоката, выступающего в суде, сказал ученик Бель-Эйр, когда мат стал казаться неминуемым. – Противник меня запугивал! Вы только посмотрите на этого бандита! Он улыбался!

– Мистер Колон, это ваши записи ходов? – осведомился подошедший турнирный судья, глядя на листок, где я, согласно правилам, отмечал каждый шаг.

– С прискорбием объявляю, что вам засчитано техническое поражение. Победитель – мистер Харрингтон.

Глава 13

Когда джентльмены начинают проигрывать по установленным правилам, они меняют правила – старая истина. На самом деле – не так плохо, я ведь ни на что на турнире и не рассчитывал, однако…

– Сэр, не могли бы вы разъяснить, в чем моя ошибка.

– Ваши записи ходов – они не соответствуют принятой нотации, – терпеливо, как для идиота, объяснил холеный мужчина лет тридцати, стоимость одной укладки которого равна нашему с Еленой трейлеру. – Вы использовали принятую в ФИДЕ алгебраическую запись.

Ну да. Е2-Е4 и так далее, крупными буквами, четко. Вообще, обязанность своей рукой вести протокол матча, на мой взгляд, лишняя раздражающая морока. Но Миллер сказал, что надо, а я не настолько бунтарь, чтобы спорить по мелочам. Прилежно записывал каждый ход в официальный бланк, пока противник тратил время на обдумывание.

– Почему это ошибка, сэр? Международные правила недействительны в Калифорнии? – не удержался от легчайшего сарказма.

– Потому что мы в США, а не в Европе! – с пафосом, достойным лучшего применения воскликнул представитель организаторов. – В наших многолетних шахматных традициях описательная нотация и не вам, подростку из гетто, ее отменять. Взгляните на протокол мистера Харрингтона – он идеален.

Я не побрезговал, посмотрел. Первой записью значилось P-K4 P-K4. И я нифига не понял. Пи – значит, Пендехо! Или пешка, скорее всего. Но во имя Ктулху, почему оба хода, белых и черных, обозначены одинаково?

– Я могу опротестовать дисквалификацию, сэр? – спокойным тоном осведомился я.

– Нет, мистер Колон. Вы совершили грубейшее неуважение к самому духу игры.

– Хорошо. Доброго дня, сэр.

И я вернулся на трибуны, ожидая взбучки от Миллера. Он, между прочим, мог бы вмешаться.

– Ну ты придурок! – выговорил мне блондин Харрис. – Выиграть у такого игрока и пролететь из-за ерунды!

– Да, Колон, я от тебя подобного не ожидал, – подтвердил Ли. – Мистер Миллер ведь учил нас правильно записывать ходы.

Меня никто не учил их доисторической нотации, но проще промолчать, чем спорить.

– Все равно шансов пройти дальше не было, – приуныл Фигг.

– Мистер Колон, вы молодец, дьявольски хитры, – математик расстроенным не выглядел, – не знаю, кто вам подсказал. Но если сами догадались, то ваше коварство ужасает.

– Сэр? – непонимающе уставились на него остальные члены шахматного кружка.

– Следующим соперником мистера Колона стал бы Синклер, – пояснил учитель. – Вы видели его игру? Это машина, а не человек, будущий гроссмейстер. Никакая абсурдная тактика не помогла бы.

Легкость, с какой Монтгомери Синклер Третий уничтожил Колина Фигга скорее объяснялась ошибкой проигравшего, но спорить я не стал. Вероятно, Миллер знаком с другими его партиями.

– Всё равно не понимаю, – высказался один из зрителей.

– Мистер Колон всё обернул так, будто организаторы побоялись ученика государственной школы, разгромившего сильного игрока, – Миллер сиял, как начищенный двадцатипятицентовик. – Специально не допустили дворнягу из гетто до игры с чемпионом прошлого года, опасаясь за результат. Мы имеем право заявить протест и переписать протокол, но дисквалификация в нашем случае даже лучше победы.

Наверное, это тот самый щелчок по носу элитариям, какой руководитель кружка и хотел. Я уйду непобежденным. Вполне нормально. Озвучивать, что моё коварство сильно преувеличено, я не стал. Пусть считают меня продуманным интриганом, а не дурачком, незнакомым с их замороченной симметричной нотацией.

– Мы можем ехать обратно, сэр? – спросил я.

– Нет, мистер Колон. Как участники, мы обязаны досмотреть до конца.

Молча пожал плечами и достал компьютерные журналы. Предпочел бы вернуться в свой район, встретиться с Линдой и показать ей 2048, как собирался. Увы, не срастается. Про описательную нотацию расспрашивать не стал, пусть и хотелось разобраться. Но дьявольски хитрым интриганом выглядеть приятней, чем неандертальцем из