Ловушка под водой - Нил Свайди

собственный безопасный выход, а вовсе не риск стать еще одной жертвой в попытке реанимировать коллегу или вытащить его тело. В одной из памяток это формулировалось так: «Если пострадавший потерял сознание в результате атмосферы с дефицитом кислорода и пробыл там какое-то время, весьма вероятно, что он мертв, и жизнь спасателя подвергнется риску напрасно».

Ди Джею казалось, что это противоречит всему, чему его учили как водолаза, где нормой считалось делать все от тебя зависящее, чтобы спасти напарника. И это определенно противоречило посылу о долге и чести в стиле фильма «Спасти рядового Райана», который он почерпнул из просмотров бесчисленных фильмов и документалок о Второй мировой войне.

Но инструктор подчеркивал, что непригодный для дыхания воздух туннеля делает его опаснее поля боя. В среде, где всего один или два вдоха могут стать смертельными, главным заветом в чрезвычайной ситуации должно быть правило: «Не навреди больше». Ассоциация спасателей шахт117 собрала статистику по авариям на шахтах за последние полвека и выяснила, что, несмотря на самые благие намерения, люди, пытавшиеся спасти шахтеров, сами гибли так часто, что общее число жертв возрастало примерно на 50 процентов. Сигнал для водолазов был предельно ясен. Вы не должны увеличивать число трупов.

При авариях на шахтах специальная поисково-спасательная группа обычно занимается извлечением тел после того, как безопасный проход будет расчищен. Ди Джей поморщился от наглядных описаний в учебном пособии118 — например, предупреждающих членов поисковых групп о том, насколько осторожно нужно обращаться с телами, подвергшимися разложению: «В некоторых случаях кожа буквально сдирается с руки и напоминает перчатку, в комплекте с ногтями и складками на костяшках пальцев».

Хотя работа в туннеле отличалась от операций в шахтах, число нанятых и обученных водолазов Norwesco и Черного Пса позволяло сформировать отдельную резервную команду. Эти водолазы должны были находиться в режиме ожидания каждый раз, когда основная группа работала в туннеле. Но то, как именно и при каких обстоятельствах будет задействован этот резерв, оставалось неясным.

Все сводится к кислороду. От него зависит человеческая жизнь. И тем не менее кислород составляет всего 21 процент воздуха, которым люди обычно дышат. Самым крупным компонентом — 78 процентами — является азот (а оставшийся 1 процент приходится на другие газы). Но эта огромная доля азота инертна, то есть просто присутствует фоном. Он никак не поддерживает дыхание человека119 и начинает играть роль лишь со знаком минус, если каким-то образом действует как асфиксиант, вытесняя доступный кислород. Хотя кислород составляет лишь пятую часть нашего воздуха для дыхания, когда его привычная концентрация падает даже незначительно, начинают происходить неприятные вещи.

Инструктор по спасательным работам в шахтах попросил водолазов открыть печатную таблицу в руководстве, где были расписаны зловещие последствия падения концентрации кислорода120.

17 процентов: учащенное дыхание, снижение способности выполнять задачи

15 процентов: ощущение стянутости в лобной части, головные боли, головокружение, ухудшение способности принимать решения

9 процентов: потеря сознания

6 процентов: смерть

Инструктор пояснил, что самое коварное в дефиците кислорода заключается в том, что пострадавший обычно не осознает происходящего, пока не становится слишком поздно.

Для Ди Джея и других водолазов насыщенные цифрами таблицы не были в новинку. Одним из их ранних уроков в водолазной школе было обучение чтению таблиц из «Руководства по подводному плаванию ВМС США». В них указывалось необходимое количество остановок для декомпрессии, которые им следовало делать при погружении в зависимости от глубины, а также общее время, которое им нужно было провести, дыша кислородом в барокамере для декомпрессии. Глубоководные водолазы должны были понимать эти цифры и уважать их, чтобы избежать осложнений или даже смерти. Двумя главными опасностями были121 декомпрессионная болезнь, или «кессонка», способная вызвать паралич при слишком быстром подъеме, а также азотный наркоз, который вызывает чувство опьянения и замедляет работу мозга. Водолазы часто называют эффекты наркоза «законом мартини», согласно которому на каждые пятьдесят футов глубины дайвер получает дозу анестезии, эквивалентную выпивке одного мартини. Впрочем, обе эти опасности были связаны с азотом. Как ни странно, когда речь заходила о кислороде, коммерческим водолазам при глубоководных погружениях обычно приходилось больше беспокоиться о переизбытке кислорода, а не о его нехватке. Астронавты без проблем дышат чистым кислородом до и во время выходов в открытый космос, поскольку это помогает снизить уровень азота в их тканях. Но для водолазов, работающих под водой, кислород — не обязательно друг. Дело в том, что чем глубже погружаются водолазы, тем сильнее они ощущают возрастающее давление сверху. На каждые тридцать три фута погружения в соленой воде водолазы испытывают давление еще одной «атмосферы» — то есть общего веса всего воздуха над землей. Глубоководные дайверы знают, что они должны дышать более концентрированным кислородом, чтобы противостоять этому возрастающему парциальному давлению. Но повышенный уровень кислорода может быстро стать токсичным, потенциально приводя к судорогам или припадкам.

На этой работе, хотя водолазам предстояло трудиться на сотни футов ниже уровня моря, стены туннеля защищали их от давления. Так что им не нужно было беспокоиться о переизбытке кислорода — только о его нехватке.

Задача заключалась в том, чтобы получить ровно нужное количество. Те глэм-рокеры из 1970-х были правы со своим хитом «Любовь подобна кислороду».

Чуть перебор — и ты на взлете,

Не хватит капли — и помрете.

Если первое впечатление Ди Джея от воссоединения с вермонтской водолазной командой было чистой радостью, то старые трения между Тэпом и Козловским всплыли на поверхность довольно быстро. Перед ним были два человека, которых он уважал и любил, но что-то в их характерах наотрез отказывалось стыковаться. Отчасти дело было в проблеме восприятия. Когда они работали вместе в последний раз, Тэп был неопытным новичком, а Козловский — закаленным профи. Козловский упрекал Тэпа в том, что тот недостаточно почтитителен к ветеранам-водолазам и при этом слишком трепещет перед начальством из Kiewit. Тэп же находил Козловского излишне хвастливым и нацеленным на то, чтобы выбить из руководства любую возможную поблажку. Теперь, пять лет спустя, Козловский работал на Тэпа, который, в свою очередь, снова работал на Kiewit. Когда Ди Джей спросил, зачем Тэп нанял Козловского, учитывая их прошлые шпильки, Тэп объяснил, что его порекомендовали в профсоюзе. Поскольку Тэп ничего не смыслил в тех смешанных газовых системах, что лежали в основе плана Харальда, он хотел убедиться, что интересы Черного Пса представляют опытные парни, которые в этом разбираются.

Новое трение